Архив онлайн-конференций

Онлайн-конференция с заведующим отделением реконструктивной микрохирургии Республиканского центра пластической хирургии и микрохирургии Александром Подгайским

Онлайн-конференция с заведующим отделением реконструктивной микрохирургии Республиканского центра пластической хирургии и микрохирургии Александром Подгайским

Красота на кончике скальпеля. Насколько востребована пластическая хирургия в Беларуси, может ли операция изменить жизнь, и в каких случаях врач говорит пациенту нет? На эти и другие вопросы 7 апреля в 12 часов ответит гость онлайн-конференции  - заведующий отделением реконструктивной микрохирургии  Республиканского центра пластической хирургии и микрохирургии Александр Подгайский. 

Задавайте свои вопросы.

07.04.2016

Вопросы конференции


Здравствуйте! Некоторые ошибочно считают, что пластическая хирургия - это только подтяжка лица и коррекция фигуры. Скажите, в чем заключается основная работа пластического хирурга: корректировать несовершенства или пришивать конечности?
Людмила (Могилев)

Людмила уже сама ответила на свой вопрос, что ошибочно считать, будто пластическая хирургия – это только подтяжка лица и коррекция фигуры. Просто подтяжка лица и коррекция фигуры – это те операции, которые сразу же визуально заметны. Люди внимание первым делом обращают на лицо, и любые операции на лице, особенно подтяжка лица, идут около пяти часов, и последствия оставляют свой отпечаток. Просто так подтянуть лицо и не сделать никаких изменений невозможно. Поэтому первое, что бросается в глаза, - это исправление век, носа, ушей, губ. А пришивание конечностей и пластическая хирургия – это две специальности, которые дополняют друг друга, их не стоит разграничивать, но все-таки пришивание конечностей – это другая специфика, это микрохирургия, это тоже многочасовые операции, экстренные, они требуют высокого уровня подготовки хирурга. Такие операции считаются одними из самых сложных, сопоставимы с операциями по трансплантации органов и операциями на сердце. Ошибочно считать, что пластическая хирургия – это только коррекция лица и фигуры, это огромный раздел медицины, в котором переплетаются многие клинические дисциплины: хирургия, травматология и т.д. А в самой пластической хирургии есть такие понятия, как эстетическая и реконструктивная. Реконструктивная занимается реконструкцией участков тела, когда у человека были травмы или послеоперационные дефекты. Бывает, мы оперируем онкологических пациентов после мастэктомии – операции по удалению молочной железы, когда у пациентки отсутствует грудь, и реконструктивная хирургия направлена на то, чтобы эту грудь восстановить тканями этого же человека. Здесь микрохирургия очень помогает, в том плане, что можно взять участок тканей этого же человека, пересадить на место молочной железы и пришить свои же сосуды. Не надо ничего перемещать, а можно просто взять свободный комплекс тканей и создать новую красивую молочную железу. И без микрохирургической техники свободный участок тканей не пересадить, здесь микрохирургия очень сильно дополняет пластическую. Основная тенденция мировой реконструктивной хирургии – подготовка микрохирургов, потому что, имея опыт и владея сосудистым швом, можно сделать почти все. Можно пересадить одну часть тела на другую, восстановить утраченную функцию и часть тканей.

Ведущая: А эстетическая – это то, о чем все говорят, когда исправляют мелкие дефекты?

А. Подгайский: Да, но не только, это и исправление врожденных аномалий развития, это вроде бы и эстетическая, и реконструктивная хирургия одновременно. 

Добрый день. Знаю, что в вашем отделении лечат лучевые повреждения. Поясните, пожалуйста, как это происходит. Ведь это из-за облучения изменяются сами ткани. Вы их как-то вырезаете? И можно ли помочь человеку с большой площадью лучевого повреждения?

Когда большая площадь лучевого повреждения, то стоит вопрос о жизни человека, потому что это угрожающее жизни состояние, и им занимаются другие специалисты. В принципе наша работа после лучевых повреждений - это второй этап хирургического вмешательства. Если остаются какие-то последствия или локальные повреждения, тогда, конечно, мы помогаем именно в пересадке  лоскутов. Лучевая травма сама по себе может быть как поверхностной, где затронут участок кожи, клетчатка (т. е. небольшой дефект), и здесь можно применить обычные хирургические способы лечения - такие, как аутодермопластика. Можно просто пересадить кожу на другой участок тела. Но при лучевых повреждениях могут быть затронуты еще и подлежащие ткани. Может быть повреждена  кожа, клетчатка, мышцы, вплоть до кости. Если  на ноге большая лучевая язва и произошел некроз костной ткани, то человеку нужно либо ампутировать конечность, либо убирать нежизнеспособные ткани. И сделать это возможно только при помощи трансплантации собственных тканей. Мы берем малую берцовую кость с другой ноги вместе с комплексом тканей и пересаживаем ее туда, где необходимо удалять нежизнеспособные ткани.

Ведущая: Я бы хотела уточнить. Вы говорите, что довольно распространенные случаи, когда небольшие участки тела своими же тканями заменяются. А с каких участков тела эти ткани берутся?

А. Подгайский: В организме есть специальные донорские места, где можно взять участки ткани на сосуды. Это может быть брюшная стенка,  может быть нижний край лопатки (там есть мышцы), может быть латеральная поверхность бедра, паховый лоскут. Этот участок ткани можно забрать так, что он ни на что не повлияет и никакой косметический дефект в принципе не оставит. Но, конечно, если речь идет о реконструкции, то там уже эстетика отходит на второй план. Да, конечно, там, где будет место забора, донорское ложе, то там останется рубец или может быть небольшое западение. Но все-таки на первом плане функционирование конечности, какие-то опорные функции, поэтому здесь вопросы эстетики уже могут отходить на второй план. 

Если говорят о пластической хирургии, то часто выделяют каких-то определенных хирургов. Но ведь, как правило, в операции принимает участие не один хирург, а еще и помощники-хирурги. Как определить тогда, кто главный, чья это работа? Получается, коллективный труд?
Ольга (Брест)

Вообще вопрос об оперативном лечении пациента решает один хирург. Если есть какие-то вопросы о дальнейшем лечении, о варианте операции, то решение выбирается коллегиально. В пластической хирургии есть множество операций, которые хирург может выполнять один. Допустим, небольшое иссечение рубца или верхняя блефаропластика, где не нужен высокий уровень ассистенции, так скажем. Но в микрохирургии, в реконструктивной хирургии есть операции, которые выполняют одновременно шесть хирургов и две операционные сестры. Например, операции по трансплантации лоскута с одного участка тела на другой. Одна бригада готовит донорское ложе, вторая бригада готовит забор лоскута, т. е. там все происходит одновременно, и от каждого хирурга, даже от ассистента в равной степени зависит результат операции. Поэтому когда шесть хирургов оперируют, то это коллективный труд, и здесь нельзя кого-то отдельно выделять. 

У нас в отделении демократический режим. Есть такие понятия, как "абсолютная монархия", когда все подчиняются кому-то одному. У нас в отделении шесть хирургов, и каждый пластический хирург практически. Если у него есть какие-то вопросы, конечно, он всегда советуется. Плюс в нашей клинике с 2015 года существует еще кафедра пластической хирургии. И если есть какие-то тяжелые или спорные случаи, то здесь уже, конечно, привлекаются светила нашей хирургии, все обсуждается, решается и согласовывается, и коллектив еще больше расширяется, создается консилиум. На самом деле это коллективный труд.

Ведущая: - Основные виды работ сколько длятся? Вы говорите, что многие операции может делать один хирург, а в течение какого времени?

А. Подгайский: - Если небольшая операция, то делает один хирург. Если операция по удалению чего-то, это 30-40 минут, час, но есть операции, когда и пять, и шесть, и семь часов. В основном конструктивные операции. Плюс к этим операциям относятся операции по ритидопластике, подтяжке лица. Они длятся от трех до шести часов, в зависимости от операции.  На лице много очень зон и плюс еще шея. Если это все вместе объединить в одну большую операцию, то около шести часов она может идти. Лицо - это очень опасная зона, проходят сосуды, нервы. И чтобы не было мимических нарушений, надо быть предельно аккуратным. Здесь нужна скрупулезная и тонкая работа, очень хорошее знание анатомии, специальный инструментарий, который позволяет выделить, увидеть нерв, отделить его, положить аккуратно, отделить клетчатку, потому что осложнений от ритидопластики очень много. Хорошо, что это случаи единичные, но описаны они были на момент зарождения пластической хирургии в очень больших объемах. Потом сражаться с последствиями неврологических повреждений очень сложно. Можно получить обратный эстетический эффект от операции, когда стало еще хуже, чем было. В народе часто говорят - "перекос лица". Это народные термины, в хирургии такого нет. 

Часто попадаю на статьи в Интернете, в которых рассказывается, как девушки со всего мира вкладывают огромные деньги на то, чтобы превратиться в куклу Барби. Просто перекраивают себя по образу и подобию детской куклы, удаляют ребра. Скажите, присутствуют ли такие тенденции среди белорусок?
Анна (Минск)

Именно с такой просьбой: "Сделайте из меня куклу Барби", - пациентов не было. "Сделайте, как у кого-то", - было. В пластической хирургии одномоментно все не сделаешь. Нельзя делать одновременно лицо, грудь, живот, веки. Это все делается поэтапно. И каждый этап операции идет через несколько месяцев. Да, можно удалить ребра, можно подтянуть веки, вставить импланты, сделать подбородок, но не за один раз. Можно сделать грудь и живот, но желательно все разделять, потому что операция растягивается на много часов, это не очень хорошо для организма.

Ведущая: - Здесь идет речь о гипертрофированном желании человека себя изменять. Ведь есть же люди, которые постоянно недовольны своей внешностью. Как лично медики относятся к этому явлению?

А. Подгайский: - Плохо. Есть такой психиатрический диагноз как дисморфофобия. Человек постоянно недоволен собой, как бы хорошо он не выглядел. Он все равно найдет у себя какие-то недостатки и попытается их исправить. Пару человек мы таких видели, с ними очень трудно работать. Они не понимают ничего, и только говорят, что хотят так-то и так-то. Некоторые даже готовы поломать себе ноги, а потом съездить в Россию, где их вытянут, после чего они станут выше на несколько сантиметров. Люди не могут остановиться. После любой операции остается рубец, не шрам, а рубец, хороший, эстетический. И теперь его может не устраивать этот вполне адекватный рубец (он удовлетворяет хирурга, специалиста), а человек требует и с ним что-то сделать. На самом деле это серьезная психологическая проблема. В некоторых странах, даже в некоторых регионах России принято постановление министерства здравоохранения, что люди перед тем, как идти к пластическому хирургу, проходят обследование у психиатра. Конечно, если бы это было закреплено законодательно или на уровне каких-то инструкций, работать было бы намного проще. Потому что ты не знаешь, кто к тебе приходит и что он хочет, иногда требует что-то невозможного, хотя человеку этому делать ничего не надо.

Ведущая:- А если врач понимает, что это как раз-таки ТОТ поциент?

А. Подгайский: - За годы работы ты таких людей начинаешь уже вычислять, по его поведению, по его пожеланиям, ты видишь, что присутствует неадекватность, и как-то пытаешься ему отказать. Хирургов пластических много. Операцию и предложение к операции - это все выбирает хирург и согласовывает с пациентом. И если их мнения не совпадают, то лучше операцию отменить, даже если пациент будет настаивать. Потому что потом можно получить обратный эффект, недовольство и т.д.

Ведущая: - А сколько по вашему опыту есть у нас в стране таких пациентов, которые стараются все время себя изменять? Насколько часто вы сталкиваетесь с такими людьми?

А. Подгайский: - Не сказал бы, что это часто. И слава богу, что есть вариант отказа, когда ты понимаешь, что у человека неадекватные запросы. Мы в таких случаях говорим "нет". Но пластических хирургов много - можно выбирать, кто-то из них, возможно, и согласится.

Добрый день! Очень хочу себе исправить нос (сделать его меньше и удалить горбинку) , но до ужаса боюсь делать ринопластику. Подскажите, пожалуйста, в чем могут заключаться риски этой операции и как долго все потом заживает? Правда ли, что остаются шрамы?
Анастасия (Неизвестно)

Бояться до ужаса не надо. Риски ринопластики такие же, как и при любой другой операции. Они сопоставимы с рисками при операциях на веках, лице, другом участке тела, и все практически одинаковы. Может быть гематома, нагноение и так далее вплоть да анафилактического шока и смерти. Это не зависит от того, что конкретно вы делаете, и это все возможно даже при посещении стоматолога. Поэтому пациент должен знать, что он идет на операцию, и это всегда риск. Он должен идти на операцию полностью обследованным. 

Как Анастасия говорит, что остаются шрамы - это громко сказано. Там не шрамы, а рубцы. Шрамы можно рассматривать уже как осложнение после операции. Разрез при ринопластике делается внизу, и он практически незаметен. Рубец тоже практически незаметен. Но ринопластика сама по себе тоже бывает разная, и объем ринопластики тоже может быть различным: от сбить горбинку до полного перекраивания хрящей, там и костная пластика делается. Ринопластика - это отдельная отрасль пластической хирургии, которой заниматься тоже должен специалист, скорее всего челюстно-лицевой хирург, и операции эти он должен делать ежедневно. И идти надо к специалисту, который занимается больше ринопластикой, чем какими-то другими эстетическими операциями. Ну, я так считаю.

Ведущая:  Анастасия спрашивает если уменьшить нос и удалить горбинку, сколько это будет заживать?

А. Подгайский:  Однозначно сказать нельзя, потому что понятие "уменьшить нос" у нее и у хирурга могут отличаться. Если она думает, что уменьшить нос - это где-то подрезать хрящик и спилить горбинку, и это десять минут, то ошибается. На это может уйти около двух часов. Уменьшать нос можно и в ширину, и в длину. И надо будет делать переломы носа. И как он заживать будет именно в ее случае, я не могу сказать. Когда она приходит на консультацию к специалисту, он ей все это до операции объясняет.

Ведущая: - А сколько времени проходит от первого приема у врача до операции?

А. Подгайский: - Это зависит от операции. Если в частных центрах не существует большой очереди на операции, то у нас, в связи с тем, что, кроме косметической хирургии, есть микрохирургия, хирургия кисти и так далее, то есть очень широкий поток пациентов, и мы еще являемся и республиканским центром, у нас существует определенная очередь на операции. Если у человека назначена операция через 3 месяца после осмотра, и у него произошли какие-то изменения во внешнем виде: например, он похудел, и уже какая-то реконструкция может быть другая, или какие-то нюансы в оперативном лечении появятся. Поэтому где-то за неделю можно показаться, чтобы обсудить все окончательно. Плюс человек повторно сдает анализы, и если проблемы в анализах, то он должен дообследоваться. И это все может длиться очень долго, если вдруг какой-то нюанс обнаружен. Потому что интубационный наркоз - тоже вопрос очень серьезный, пациент должен быть полностью здоров. Тем более, что пациент, который приходит к пластическому хирургу, должен быть изначально полностью здоров.
Читала как-то в про белорусского пластического хирурга, который уехал работать в Европу. Благодаря тому, что зарплаты в этой сфере велики, он смог заработать себе на недвижимость в Монако, объездил полмира. Скажите, было ли у вас желание уехать на заработки в Европу или Америку?
Кира (Неизвестно)

Может быть, когда-то и были такие мысли. Когда мы начинали работать, когда получали свой первый расчетный листок, и скупая мужская слеза катилась.. Второй листок уже был немножко повеселее, потому что там была премия за предыдущий месяц. Это проходили все. Конечно, сколько людей, столько и хирургов. Все разные. Кто-то, поступая в институт, уже учит языки и знает, что здесь не останется и уедет. Я поступал в 1996 году, а окончил в 2002. Тогда понятие "пластическая хирургия" только зарождалось. И я не знаю практически ни одного человека, который в те годы, поступая в институт, говорил бы: "Я хочу стать пластическим хирургом". Сейчас же первокурсники уже знают, что такая специальность есть и что это может быть интересно. Они приходят к нам в центр целенаправленно.

Но стать пластическим хирургом можно только по прошествии, может, 10 лет общехирургического стажа, потому что есть очень много специфических нюансов. Стать пластическим хирургом сразу же после института нельзя. С 2015 года на базе Минской областной больницы существует кафедра, где есть четырехмесячная специализация по пластической хирургии. У нас хирург со стажем может пройти специализацию, и у него уже будет корочка. Конечно, хорошо, что появилась такая специальность.

В других странах пластическая хирургия появилась раньше. А у нас страна небольшая, и организовать новую кафедру на новом месте было сложно, но все теперь есть. Мои однокурсники и друзья работают и в Польше, и в Германии, и в Литве, и в России. Но на сегодняшний день, когда ты уже состоялся как хирург, когда есть семья, дети, родители, то все коренным образом менять - это сложно… Вот после института, когда ты был один, был свободен и тебе неважно было, куда ехать, неважно, куда тебя распределят, лишь бы работать. Тогда можно было думать о чем угодно, и уехать, куда угодно. Сейчас - нет.
Есть ли такая пластическая операция, которую вы бы отказались делать по каким-то своим убеждениям? Скажите, есть ли в этой отрасли "свои взгляды и мнения"?

В этой отрасли есть свои взгляды и мнения. Они отличаются у каждого хирурга. У каждого человека свое понятие о красоте. Кому-то нравятся блондинки, а кому-то - брюнетки. Кто-то предпочитает полных, а кто-то - худых. Каждый хирург тоже воспринимает женскую красоту по-разному, если один врач предложит что-нибудь, то это вовсе не означает, что у другого специалиста будет такое же мнение на этот счет. У всех врачей разные мнения, и даже мелкие операции каждый врач делает по-своему. Что касается операции, которую бы я не сделал, то, наверное, такой операции нет. Хочу отметить, что это касается рядовых операций, которые мы постоянно проводим.

Ведущая: - Были ли в Вашей практике пациенты, которые хотели сделать какие-то необычные операции?

А. Подгайский: - Был случай, когда пациент хотел, чтобы ему сделали большие глаза, для того чтобы его взгляд стал выразительнее. Иногда люди приходят с такими просьбами, что мы для начала отправляем их к психиатру, чтобы убедиться в том, что человек понимает, на что идет.

Ведущая: - Были ли такие случаи, что приходит абсолютно адекватный человек и просит вас сделать очень необычную операцию, которая не вписывается в общепринятые стандарты пластической хирургии?

А. Подгайский: - У нас бывают нестандартные операции, но они делаются по медицинским показаниям, а не по желанию пациента. Мы не идем на поводу у пациента, и вправе отказать в любой ситуации, если это выходит за рамки эстетической хирургии.

С какими самыми тяжелыми случаями в своей практике вы сталкивались и как решали сложные хирургические задачи?
Сергей (Дзержинск)

Можно разделить, сложные случаи в пластической хирургии и микрохирургии. В пластической хирургии сложные случаи связаны с неправильной работой предыдущего хирурга. Это называется, скорее всего, исправление ошибок. Когда кто-то неправильно сделал веки, наступает экзофтальм – выворот века, это исправить очень трудно. Потому что там ткани все нарушены, нет подкожной клетчатки, могут атрофироваться мышцы, там есть просто рубцовая ткань. Что-то там изменить, конечно, можно, но это очень сложно, там совсем другие технологии применяются. Плюс у каждого хирурга свои нюансы операции, которые он применил, а ты потом не знаешь, что там было сделано, где что было отсечено, пришито.

Ведущая: - Если человек делал пластическую операцию до визита к вам, она же должна была где-то быть зафиксирована?

А. Подгайский: - Пациенту на руки отдается документ, в котором не расписан протокол самой операции. В этом могут быть сложности, потому что не знаешь что там было сделано. Она, допустим, называется нижняя блефаропластика (это пластика нижних век), и что было сделано до… она просто называется нижняя блефаропластика. Она может быть и расширенная, может выделяться нижний край орбиты, перераспределяться жир и т. д. Сложнее всего - это что-то переделывать после кого-то. Даже если ты сам делал когда-то операцию, то уже вторая операция гораздо сложнее.  

Ведущая: - А сколько раз человек может делать одну и ту же операцию?  

А. Подгайский: - Вообще считается - чем меньше, тем лучше. Потому что любое вмешательство, тем более на лице, очень опасно.

Добрый день! Скажите, делитесь ли вы своим опытом и наработками с зарубежными коллегами? Что ценного для себя вы узнали от иностранных специалистов? И как оцениваете их и свой уровень?
Дарья (Неизвестно)

Мы делаем весь спектр операций, который делается в мире. Имея операционный микроскоп и специалистов, мы можем сделать любую операцию. Единственное, что мы на сегодняшний день не сделали, это пересадка руки. Эта операция уже требует громадных финансовых вливаний. Там очень дорогие медицинские препараты. Любую другую микрохирургическую операцию мы делаем - от реплантации пальца до реконструирования груди .

Во-первых, у нас существует общество пластических, эстетических и реконструктивных хирургов, которые ежеквартально собираются. Две недели назад к нам приезжал профессор Штефан Лангер из Германии. Он - микрохирург, работает в Лейпциге. Рассказывал нам о своем опыте по реконструкции груди микрохирургическим путем. На встречу были приглашены наши сотрудники из РНПЦ онкологии, был полный зал, и это очень хороший опыт. У нас такие операции тоже делаются, просто они не поставлены на поток. У него специализация узкая и отработанная, мы делаем это немного дольше, но с тем же результатом, точно также вшиваем сосуды, также забираем лоскут с живота и конструируем грудь. Но он может сделать две операции в день и, к примеру, сто операций в год, занимаясь только этим. А мы не можем себе позволить заниматься только этим видом операций. И у нас нет такого потока пациентов, как в Германии, где несколько подобных центров, и он работает в одном из них. Я был на конференции в Москве, там была женщина-хирург из Германии, которая делает по пятьсот таких операций в год. Это очень много. В Беларуси для сравнения их делают максимум 10 в год. Возможно, это еще связано и с недостаточной информированностью о том, что после онкологических операций кроме эндопротезирования молочной железы можно провести реконструкцию собственными тканями. 

Мы часто ездим на конференции за рубеж, к нам тоже приезжают специалисты, причем бесплатно. Штефана Лангера приглашают за рубеж и платят огромные деньги. Но благодаря тому, что наши специалисты с ним познакомились, он приехал посмотреть Минск и заодно поделился своим опытом. 

Много ли женщин в Беларуси увеличивают себе грудь? Правда ли, что современные технологии позволяют сохранить возможность кормления ребенка в будущем после такой операции.
Екатерина (Неизвестно)

Правда, технологии позволяют сохранить возможность кормления ребенка в будущем. Но в Беларуси женщин, которые увеличивают себе грудь, на самом деле не так много, если сравнивать с цифрами мировой статистики. У нас около тысячи эндопротезирований в год, в Америке  больше 300 тысяч. Я думаю, что это еще и потому, что в Беларуси женщины имеют грудь. В некоторых странах эта операция поставлена на поток, там у женщин совсем маленькая грудь, совсем ничего нет. 

Кстати, по вариантам установки эндопротеза, то он ставится под железу, под мышцу совершенно из разных доступов, нисколько не травмируя протоки молочной железы. Поэтому можно поставить и потом рожать и кормить ребенка без проблем. Но есть нюансы, связанные с тем, что грудь после кормления может тоже изменить свою форму. Если у женщины стоит имплант и она год или два кормила, то, конечно, грудь потеряет свою форму и, может быть, придется производить какую-то коррекцию.

Ведущая: - Давайте топ-5 самых популярных в Беларусь операций. О чем сейчас просят чаще всего?

А. Подгайский: - По статистике, блефаропластика. Это подтяжка век. После 45-ти это очень актуально. На втором месте (но каждый год немного меняется) эндопротезирование, абдоминопластика, липосакция. Женщины часто просят убрать обвисший живот.

Ведущая: - А подтяжка лица?

А. Подгайский: - Подтяжку лица так часто не сделаешь. Если за день можно сделать пять век, то подтяжек столько не сделаешь. Это длительные операции. Поэтому они не так распространены, но они, конечно, есть еженедельно. Уже уходят на второй план, во вторую пятерку.

Ведущая: - Веки, грудь, живот и уши?

А. Подгайский: - Да.

Ведущая: - А мужчины примерно то же самое делают, или у них какие-то свои предпочтения?

А. Подгайский:- Мужчины тоже обращаются. Они чаще всего тоже делают веки. 

В мире становятся популярны операции по смене пола. Скажите, как в Беларуси обстоят дела с такими операциями? Много ли желающих и дорогие ли это операции?

Эти операции были всегда. Они делались и в 90-ые, и в 2000-ые. Просто сейчас благодаря средствам массовой информации люди не теряются в обществе, как раньше, а часто дают интервью. На самом деле, для человека, который идет на операцию по смене пола, это большая психологическая проблема, когда он чувствует себя в другом теле с детства. И он готов сделать все, чтобы поменять пол. В Беларуси где-то с 1992-го ежегодно проводят операции по смене пола. Они проводятся только в нашем отделении, но это те операции, которые касаются реконструкции. Для смены пола все не ограничивается одной операцией. Сначала эти люди проходят специальную межведомственную комиссию, в которую входят около 15-ти человек, от милиции до врачей-хирургов. Потому что человек должен сменить паспортный пол. Потом он начинает гормональную коррекцию у эндокринологов и несколько лет идет к этому. Конечный этап - хирургическое вмешательство. Объемы операций разные. Если, например, женщина хочет стать мужчиной, она проходит мастэктомию (удаление молочных желез), гистерэктомию (удаление матки и придатков). На окончательном этапе происходит создание так называемого неофаллоса из собственных тканей. 

Ведущая: - А в кого проще  переделывать: мужчину в женщину или  женщину в мужчину?

А. Подгайский:  - Раньше считалось, что проще сделать из мужчины женщину, но это неправильно, потому что формирование у женщины неовагины очень серьезная операция. Проще отрезать грудь или поставить имплант?   В пластической хирургии  понятия "проще" не бывает.

Ведущая: - А по стоимости этих операций… Какой примерный диапазон цен?

А. Подгайский:  - Если это гражданин Республики Беларусь, прошедший  комиссию,  то операция ему делается бесплатно, потому что это считается  заболеванием. У нас оперируются  люди и из России, и из Украины в феврале было несколько человек, для них, конечно, операция платная. Она стоит от 30 до 40 миллионов. Но все зависит от длительности операции, количества расходного материала, интубационного наркоза и т. д.  Это уже просчитывает бухгалтерия в больнице, калькуляцию делают уже после операции.

Ведущая: - А сколько по времени занимает смена пола: от  того момента, когда человек заявляет о своем желании, затем прохождение всех комиссий, прием гормонов? 

А. Подгайный: - От двух лет и дольше. Если за границей можно прийти  и сказать: "Я хочу сменить пол, сделайте мне, пожалуйста, вот я плачу деньги", то у нас так не получится. У нас  серьезная комиссия, обследования и т. д.

Ведущая: - То есть, если комиссия запретит, то операцию не сделают?

А. Подгайный: - У нас нет.

Ведущая: - А сколько белорусов хотят сменить пол?

А. Подгайный: - В среднем меняют пол 10 человек в год. Но некоторые могут поменять у нас, некоторые могут поехать в Россию, а из России приезжают к нам.

Есть ли у вас постоянные пациенты? Как Вы считаете, почему люди подсаживаются на пластику?
Надежда (Неизвестно)

А. Подгайский: Постоянные пациенты, конечно, есть у любого пластического хирурга. Они то и подсаживаются. Почему? Мы говорили про веки… если ты сделал веки, пришел, посмотрел в зеркало, ну, не сразу, конечно, после того, как пройдут синяки, ты видишь, что да, ты стала лучше, ты стала красивее, на тебя стали обращать внимание. Любая женщина стремится к совершенству. Она приходит к нам, сама не знает даже что, но говорит: "Можно ли что-то еще?" Такие пациенты, которые подсаживаются, есть, и у некоторых наших мастодонтов хирургии. Женщины оперируются у них на протяжении 20 и 30 лет. Да, они могут делать липосакцию. Она будет есть, но она будет делать липосакцию. Она не может похудеть - "откачайте мне". Хотя на самом деле операция не направлена, на похудение, она направлена на коррекцию каких-то нюансов женского тела.

Ведущая: А мужчины тоже липосакцию делают?

А. Подгайский: Есть, конечно, делают, но мужчине брюшную стенку проще обрезать, такая операция называется дермолипэктомия. У мужчины, когда висит "фартук", он просто отрезается. А когда абдоминопластика, это уже немного другая операция, там режется, отделяется полностью жировая клетчатка, она отсепаровывается до клювовидного отростка и лепится пресс, формируется талия, ушивается апоневроз, перемещается пупок на новое место. Мужчинам чаще всего мешает "фартук". Был мужчина, у которого до колена практически был, ходить мешало.

Но мужчин гораздо меньше приходит. Если только известные и популярные люди, которым надо на камеру - им надо подправить подбородок, чуть убрать веки, где-то пойти к косметологу, уколоть ботокс, гиалуроновую кислоту, где-то подправить губы. Но мы не косметологи. Для этих уколов, есть специально обученные люди. Косметологи этим занимаются. Если есть такие вопросы, мы отправляем к ним. То, что касается, хирургии, то это мы.

Смотреть еще