Архив онлайн-конференций

Онлайн-конференция на тему частной коммерции

Онлайн-конференция на тему частной коммерции

Сотрудничество государственного и частного секторов. Какие шаги предприняты для улучшения бизнес-среды в Беларуси, насколько выгодно быть предпринимателем сегодня? На вопросы на тему частной коммерции ответили гости онлайн-конференции: 

  • директор Департамента по предпринимательству Министерства экономики Республики Беларусь Петр Арушаньянц;
  • вице-председатель ОО "Минский столичный союз предпринимателей и работодателей" Лилия Коваль.

02.03.2017

Фото


Вопросы конференции


Добрый день! В последнее время наблюдается явная тенденция к либерализации ведения бизнеса. Один из "громких" шагов - торгинспекция перешла в режим мониторинга. Какие еще ощутимые послабления вы можете обозначить?
Анастасия (Неизвестно)

Петр Арушаньянц: Да, перешла в режим мониторинга... Но я бы сказал, что это, скорее следствие, а не изменение, потому что проверки, ответственность, это ведь на самом деле не ключевое. Ключевое - законодательство. Есть правила, обязательные для выполнения. Если не выполняешь правила - это правонарушение, которое влечет проверку и наказание. А если без проверки, вроде, как можно нарушать законодательство, не выполнять его, не в этом же суть. Суть в том, что сейчас идет масштабная инвентаризация всех норм законодательства (административные процедуры, лицензирование, технические акты), с тем, чтобы их радикально уменьшить, может в два-три раза по каким-то направлениям… Будет меньше обязательных  требований, соответственно, и нарушений будет во столько же раз меньше. Тогда и проверки, может быть, не понадобятся. Конечно, останутся проверки в особых случаях, когда поступили жалобы или другие сигналы. На период, пока еще законодательство не поменялось, приостановлена активность по проверкам. Но на первом месте все-таки законодательство, и его требования сейчас радикально упрощаются.

Лилия Коваль: Если учесть, что в 2016 году был принят 501 указ Президента, 1114 постановлений Совета министров, около трех тысяч нормативных актов министерств и ведомств. Практически каждый рабочий день принималось по 18 нормативных актов. Конечно, их даже просто физически невозможно прочитать и изучить профессионалам, не говоря уже о бизнесе и тем более малом и среднем, где работает несколько человек, и юристы, как правило, отсутствуют. Поэтому то, о чем сказал Петр Борисович, станет очень серьезным шагом, и когда это все будет сделано, тогда мы посмотрим, насколько упростились условия ведения бизнеса.     

Знаю, что сейчас оказывается нефинансовая поддержка бизнесу. Скажите, на что может претендовать мелкий бизнес и куда обращаться за помощью? И если оказывается нефинансовая поддержка, значит ли, что уже нельзя рассчитывать на финансовую помощь?
Иван (Неизвестно)

Петр Арушаньянц: Конечно, можно рассчитывать и на финансовую, и на нефинансовую помощь. Вообще, вы знаете, слишком сильный иногда бывает уклон в сторону "помогите". Если ты предприниматель, ты не должен обращаться и просить себе пособие на бедность. Предприниматель - это прогрессивный человек, который рискует. У него должен быть оправданный, просчитанный риск. Он не должен рассчитывать, в первую очередь, на льготы. Бывают ситуации, когда люди приходят и говорят, что если бы знали, что не получат какую-то помощь финансовую (льготный кредит, например), то и не открывали бы предприятие. Я на это отвечу - и не надо было открывать. 

И тем не менее работа по содействию предпринимательству, безусловно, необходима, потому что научить предпринимателя, как надо работать, нужно еще до того, как он станет предпринимателем. Потом надо создать ему условия для старта, чтобы он не просто открыл свое дело, и тут же на него все навалилось. Надо ему поспособствовать в получении качественных услуг: бухгалтерских, юридических и других. Где-то застраховать его от ошибок, чтобы он особо важные документы, за которые он несет ответственность, делал через центры поддержки предпринимательства, через профессиональных консультантов, чтобы они помогли ему начать и развить свое дело, особенно в первые месяцы, годы работы. 

Есть целая система - мы называем это инфраструктурой поддержки предпринимательства, которая работает как раз на реализацию этой нефинансовой поддержки. В первую очередь, это центры поддержки предпринимательства, бизнес-инкубаторы, и я бы еще отнес сюда бизнес-союзы и бизнес-ассоциации, которые тоже оказывают нефинансовую поддержку: консультации, защиту, информирование предпринимателей. Есть много разных возможностей. Я бы порекомендовал попробовать обратиться в Белорусский фонд финансовой поддержки предпринимательства (сайт belarp.by), который тоже содержит много полезной информации. На сегодня у нас, по разным оценкам, от 5% до 11% юридических лиц состоит в бизнес-союзах, немного, на самом деле. Но тенденция к росту очевидна, за последние три-четыре года увеличение в два раза произошло. 

Ведущая: А все ли предприниматели могут рассчитывать на нефинансовую поддержку, или кому-то могут отказать?

Лилия Коваль: Я бы хотела добавить, что доступ к финансовым ресурсам должен быть, особенно у начинающих предпринимателей, на создание новых рабочих мест, на поддержку бизнес-идей. Сегодня высвобождается большое количество рабочей силы, которая должна поглощаться именно предпринимателями. Должны присутствовать дешевые кредитные ресурсы. Мы проводим каждые полгода социологическое исследование "Индекс делового оптимизма", и недоступность кредитных ресурсов - одна из самых актуальных проблем, которые отмечают предприниматели. Особенно в теперешней экономической ситуации, когда происходит рецессия в экономике, когда сужаются товарные рынки, когда неплатежи - это бич номер один. Не рассчитываются субъекты хозяйствования государственные с частными и наоборот, но если на частные компании можно подать в суд и выиграть дело, то судиться с государственным предприятием - дело не совсем эффективное. Хотела бы отметить, что именно вхождение на рынок требует нематериальной поддержки: консультаций, юридической и психологической помощи, потому что страшно решиться выйти на поле бизнеса, особенно это свойственно женщине. Существуют программы и поддержки начинающих предпринимателей, и женского бизнеса. В частности, я могу рекомендовать для женщин-предпринимателей обращаться в Европейский банк реконструкции и развития, где открыты льготные кредитные линии для развития женского бизнеса. То, что касается обращения в бизнес-инкубаторы, в центры поддержки предпринимательства, все равно консультации там оказываются на платной основе, так как эти центры должны зарабатывать на себя сами, их деятельность никто не финансирует. И здесь не такой уж и простой вопрос, как кажется. Но то, что эта система развивается, взаимодействует с органами государственной власти, конечно, это действительно так.

Принято считать, что бизнесмен - это мужчина. Но тенденция у нас меняется. Очень часто руководит бизнесом женщина. Как вы считаете, чем отличается бизнес, у руля которого стоит женщина, от бизнеса, где во главе мужчина? И есть ли у нас бонусы для слабого пола при ведении частного дела?
Ольга (Неизвестно)

Петр Арушаньянц: Лилия Ивановна и ответит на этот вопрос, потому что она возглавляет "Клуб деловых женщин".

С одной стороны, вроде не должно быть различий... Кстати, почему мы в рейтинге Всемирного банка в этом году существенно продвинулись? В том числе и потому, что в методику оценок теперь введены и показатели отношения к женщинам-предпринимателям и мужчинам-предпринимателям. Равны ли условия для женщин и мужчин при ведении бизнеса. Наибольший балл Беларусь по этому показателю получила. Почему? Именно потому, что у нас равные условия. Если условия неравные, причем как в пользу мужчин, так и в пользу женщин, баллы минусуют. Но, тем не менее, есть очень много различий. Банкиры говорят, что если кредиты получают женщины, то они более дисциплинированные, более ответственные. Правда, и проекты у них менее рискованные проекты.

Лилия Коваль: Для этого есть свои причины, особенности, биологические, психологические. Женщина - это в первую очередь мать, жена, и поэтому она ведет бизнес как рачительная хозяйка. Этим и отличается женский бизнес от мужского. Она очень серьезно просчитывает денежные средства своей компании, она менее готова рисковать и идти на авантюрные шаги. Поэтому женский бизнес во всем мире более устойчивый. Она относится к своим сотрудникам как к членам своей семьи. А психологический климат в коллективе влияет на результаты работы. Но в чем  должен быть индивидуальный подход? Мы не говорим о разных условиях для мужского и женского бизнеса. Безусловно, условия у нас одинаковые. Законы у нас одинаковые. И женщины не претендуют на льготное отношение к их бизнесу. Просто женщине, конечно, нужно учитывать, что она находится в менее рентабельных бизнесах. Это услуги (юридические, консалтинговые, те же  услугами, парикмахерские), торговля. Часто получается, что они приходят в бизнес либо основываясь на своей профессии, либо будучи топ-менеджерами крупных предприятий в силу того, что когда-то оно было акционировано. Но часто будучи руководителями, женщины не являются реальными собственницами предприятия. С другой стороны у индивидуальных предпринимателей тоже была ситуация, когда им было запрещено иметь сотрудников не из членов семьи, многие собственники торговых точек находили выход - регистрировали своих продавцов индивидуальными предпринимателями, что совсем не означает, что и эти женщины реальные собственницы бизнеса. 

Количество женского бизнеса в Беларуси по независимым исследованиям не превышает 20-25 %. Причем, особенность в том, что у нас статистика по нему не ведется, что тоже мешает анализировать его развитие. Нам имеет смысл говорить о других условиях поддержки женского бизнеса на стадии вхождения в бизнес-среду. Потому что в большинстве своем кого увольняют с предприятий? Женщин после 45 лет. Женщине после 45 лет очень сложно найти работу с зарплатой, которая была бы равна мужской. И поэтому женщинам нужно помочь юридическими консультациями, поддержать психологически и помочь найти средства для того, что бы открыть свой бизнес и создать рабочие места для себя, для других и быть, в конце концов, просто самозанятой.

Ведущая: Основываясь на исследованиях и вашем опыте, в бизнес чаще приходит женщины после 30 и 40, или молодежь?

Лилия Коваль: Сейчас, конечно, ситуация поменялась. Непростые условия ведения бизнеса. Часто появляется информация об арестах предпринимателей, конфискации имущества, неадекватных наказаний с применением штрафных санкций за хозяйственную деятельность. Если раньше 80 % студентов отвечали на вопрос "пойдете ли после окончания вуза в бизнес" утвердительно, то сейчас 80% студентов готовы идти в органы государственного управления. Мы должны изменить отношение к предпринимательству. Нужно позиционировать предпринимателя как уважаемого человека, создателя рабочих мест, гиперналогоплательщика, социально ответственного гражданина, и продвигать это не только в вузах, но и в гражданском обществе, рассказывать с экранов телевизоров, в эфире радио.

Петр Арушаньянц: Доля женщин  в числе предпринимателей у нас, безусловно, меньше, чем мужчин, но это мировая практика. У нас другая проблема - доля женщин, которые сами вошли в бизнес, создали себя сами, у нас маленькая. В основном успешная женщина-бизнесмен - это либо бизнес от мужа, либо от семьи.

Лилия Коваль: Мы очень серьезно изучали опыт разных стран. Существуют программы поддержки именно женских бизнесов, которые финансируются государством. И в США, и в Германии и в Швеции.

Петр Арушаньянц: У нас государственной поддержки в отношении женского бизнеса пока нет. Но есть много международных программ, где источниками финансовой поддержки являются  средства международных организаций. Есть нефинансовая поддержка - образовательная, консультационная: семинары, мастер-классы. В этом году мы сформировали план и с привлечением разных структур, в том числе международных, которые работают с женским предпринимательством, будем различными способами поддерживать его и информационно, и административно.

Ведущая: Как можно сейчас тем, кто нас смотрят, присоединиться к программе?

Лилия Коваль: Бизнес-ассоциации существуют для того, чтобы помогать и поддерживать в правовых и налоговых вопросах и защищать предпринимателей. Нужно  к ним присоединиться. При минском союзе предпринимателей уже 10 лет существует Клуб деловых женщин. Мы занимаемся защитой в судах членов нашего союза, проводим бесплатные обучающие семинары, консультации. У нас создан при поддержке минюста свой третейский суд. 12 судий туда входит. 

Мы всячески помогаем развиваться нашим бизнесам. Я всех приглашаю в бизнес-ассоциации. Это будет выгодно для предпринимателей. Сейчас при всех министерствах и ведомствах созданы консультативные советы, ведется диалог между бизнесом и властью по улучшению делового климата, что повышает наш экспертный потенциал. Мы не можем знать всех проблем и быть специалистами в каждой области. Мы постоянно собираем комитеты, проводим мозговые штурмы, чтобы понимать, какие у предпринимателей существуют проблемы, и вместе выработать механизм поддержки.

Господа, приветствую вас. Вопрос такой: сколько, на ваш взгляд, в Беларуси может длиться двойное налогообложение? Я поясню: во время своей работы юридическое лицо выплачивает все налоги (в том числе налог на прибыль), производит необходимые отчисления за своих работников в ФСЗН, пенсионный фонд и т.д. Остаток средств остается на расчетном счете, но учредителям, чтобы снять заработанные ими деньги, приходится дополнительно еще выплачивать 12% подоходного налога. Выходит, собственники бизнеса платят подоходный налог со средств, из которых уже выплачен налог на прибыль. Почему? Ведь за юрлицом всегда стоят физлица, которым достается "шиш да не шиша".
Павел (Неизвестно)

Лилия Коваль: Этот вопрос мы поднимали лет 8 назад.  С 2006 года бизнес-сообщество вносит на рассмотрение власти конкретные предложения бизнеса по улучшению деловой среды. Вопрос рассматривали на общественных консультативных советах в министерстве по налогам и сборам, но решить так и не смогли. Но здесь мы понимаем и подход МНС, потому что практика зарубежных стран точно такая же. С тех дивидендов, которые получает учредитель бизнеса, неважно в конце года или каждые полгода, подоходный налог выплачивается.

Петр Арушаньянц: Смотрите, налог на прибыль платит юридическое лицо, а налог на доходы с той части прибыли, которую учредители захотят использовать как свой доход, физическое лицо. Он же может прибыль направить на развитие своего бизнес, тогда ему не надо будет платить налог на доходы. Налог на доходы выполняет две функции - с одной стороны, это мировая практика, стимулирует прибыль использовать не на потребление, а вкладывать в развитие. Во-вторых, государство должно собирать налоги. Если мы уменьшаем налоговую базу по какому-то налогу, то тогда мы должны либо где-то сокращать расходы, либо вводить новые налоги.

Лилия Коваль: Юрлицо выплачивает налог на прибыль, а учредитель, если он даже состоит в штате предприятия, является директором, уплачивает подоходный налог со своей зарплаты. А дивиденды являются как бы добавкой к зарплате, соответственно облагаются подоходным налогом.

Ведущая: Хотя, с другой стороны, собственник бизнеса уже с него заплатил налог.

Петр Арушаньянц: Тогда можно по-другому ставить вопрос. Давайте налог на прибыль сделаем не 18 %, а, условно говоря, 25 %. Пожалуйста, не платите тогда налог на доходы. Здесь все просчитывается. Та схема по налогообложению, которая есть в Беларуси, соответствует международному опыту. В плане совершенствования налогообложения мы больше смотрим на упрощение, сокращение налогового администрирования, но не самих налогов. 

Лилия Коваль: Тем не менее мы ставим задачу снижения налоговой нагрузки на весь бизнес, на все субъекты хозяйствования. Даже в рамках Единого экономического пространства они у нас отличаются - в России, Казахстане, Беларуси. Мы все равно должны выравнивать условия введения бизнеса.

Петр Арушаньянц: Унификация, поэтапное снижение налогообложения - это одно из направлений, опять же упрощение и сокращение налогов, но здесь нельзя ждать каких-то радикальных мер. Сначала нужно сократить расходы, а потом уже и налоги.  

Здравствуйте, вопрос наболевший. На строения, принадлежащие госпредприятиям, заламываются жутко высокие коэффициенты арендных ставок. Ниже 1,5 искать бессмысленно, в основном, коэффициент 2, хотя коридор варьируется от 0,5 до 3. Эти площади находятся в полуаварийном состоянии, а собственник в ремонт вкладываться не хочет. Да и зачем, если можно на арендатора все повесить. Рациональные доводы: снизьте ставку аренды, тогда мы будем ремонтировать, не работают. Отвечают, что средства с аренды идут в госбюджет, а не на их предприятие, поэтому им все равно, будет сдаваться что-то или нет. Что в итоге: частники не спешат арендовать по высоким ставкам (у кого есть выбор), цеха на тех же заводах гниют, никто не получает денег. Прокомментируйте эту ситуацию, пожалуйста. Как бороться?
Константин (Неизвестно)

Лилия Коваль: Вчера эта была тема моего выступления на Ассамблее деловых кругов республики.

Петр Арушаньянц: На ассамблее присутствовал председатель Госкомитета по имуществу, отвечал на вопросы.

Лилия Коваль: Работая в бизнес-ассоциации, мы постоянно сталкиваемся с этими вопросами. Тема действительно злободневная. Эти повышающие коэффициенты никоим образом не стимулируют развитие бизнеса, особенно производственного. Я была членом рабочей группы, которая проводила инвентаризацию неэффективно используемых и неиспользуемых площадей. В городе Минске, особенно на производственных предприятиях, огромное количество запущенных, разрушенных и неиспользуемых площадей. Это проблема № 1. С другой стороны, мы должны уходить от арендных отношений, на которых построено сегодня 90% белорусского бизнеса. Как может бизнес эффективно развиваться, если является "временщиком", не может гарантированно вкладывать средства в свое развитие. Мы занимаемся большим количеством судебных дел, когда с предприятиями в одностороннем порядке разрывают договор аренды, что иногда может привести даже к банкротству производственного бизнеса. И это все в ситуации, когда есть возможности и обязаны производственные площади сдавать с понижающим коэффициентом. Но на практике местные власти трактуют это законодательство, как хотят. При возможной вилке от 0,4 до 2,5 применяют максимальный коэффициент. Мы сталкиваемся с этим каждый раз.

Петр Арушаньянц: Тут два вопроса. Один вопрос - неиспользуемое имущество, которого действительно много. И это очень серьезная проблема. Второй вопрос - ставки арендной платы. Есть рынок арендных отношений. И на сегодняшний день ситуация такая, что предложений на рынке аренды гораздо больше, чем спрос на арендные помещения. Ситуация как раз в пользу предпринимателей. И если не можешь договориться на какой-то понижающий коэффициент, не нравится тебе помещение - всегда есть выбор. А арендодатель заинтересован сдать в аренду все площади, чтобы у него не простаивали помещения. А вот с теми, кто не использует цех и другим не дает, нужно бороться. Мы уже предусмотрели 10-кратное увеличение по налогу на недвижимость для неиспользуемых объектов.

Лилия Коваль: Я согласна с Петром Борисовичем, что можно найти конкурентоспособную площадь для офиса, но не для производственного бизнеса. Там, где бизнесу нужны определенные производственные цеха, нехватка помещений остро ощущается. Причем, мы не говорим о приватизации больших государственных заводов. Мы говорим, что нужно отдавать в коммунальную собственность площади, занятые под парикмахерские, салоны, кафе, туристические компании, СТО.

Ведущая: Я уточню один момент. Например, человек, собственник бизнеса, столкнулся с такой ситуацией, когда ему заламывают, как вы сказали, руки. Может ли он обратиться в какой-то орган, где ему посодействуют в разрешении этой ситуации, помогут найти компромисс между ним и государственным собственником площади, которую он арендует.

Петр Арушаньянц: В первую очередь, надо обращаться в райисполком по месту нахождения объекта. Если не получается решить вопрос - значит, идите выше. Вообще местные власти тоже заинтересованы работать с предпринимателями, и редкий случай, чтобы там не хотели говорить. Если нормальный предприниматель, его всегда выслушают и помогут, нарушения и перегибы устранят. Но есть и другие способы. Вот мы начали говорить о бизнес-союзах. Нам пока вопросов никто не задает на эту тему, но я бы вообще тему работы с бизнес-союзами поднял. Надо усиливать их работу. Если крупный и средний бизнес больше склонны к объединению или к совместному решению вопросов, то, к сожалению, малый бизнес и особенно микроорганизации (я уже не говорю про ИП) инертны.

Лилия Коваль: Дело в том, что у них потребительский подход: вы улучшайте деловой климат, а мы со стороны посмотрим.

Петр Арушаньянц: У нас была ситуация. Вводили новые правила лицензирования медицинской деятельности. Все поменялось, вроде они сложные, но выполнимые. Как применять? Начались проблемы. Десятки медицинских центров резко вступили в бизнес-союз имени Кунявского, чтобы защищать свои интересы, и пошло рассмотрение на уровне министра здравоохранения и его заместителей, общественно-консультативного совета. Когда проблема была особенно острой, собирались буквально раз в две недели, потом это все сгладилось.

Лилия Коваль: И у нас были аналогичные примеры. Например, был подготовлен проект указа Президента, касающийся тех, кто сдает квартиру в аренду на сутки. К нам пришли предприниматели, занимающиеся этим бизнесом, арендные компании, и мы создали Ассоциацию гостеприимства. И консолидированная работа нас как экспертов по продвижению и защите интересов предпринимателей, их как экспертов, знающих болевые точки в своем конкретном бизнесе, принесла эффект. Данный проект был отменен.

Петр Арушаньянц: И, кстати, эта ассоциация разрослась потом. И защищает она интересы не только своих членов, работает на весь рынок. Получается, что вот эти несколько десятков инициативных людей подняли проблему, взносы заплатили, наработки сделали, но эффект получился для всех. А большая часть все-таки инертная, ее представители только требуют результата и говорят: дайте, дайте.

Лилия Коваль: Поэтому у меня обращение к предпринимателям, что если мы реально хотим изменить что-то в этой стране, улучшить деловой климат и дать возможность бизнесу работать в прекрасных условиях, мы должны консолидироваться, мы должны совместно вырабатывать механизмы улучшения деловой среды, совместно вести диалог с представителями власти, потому что когда мы выносим на рассмотрение тот или иной вопрос, нас спрашивают: "А кто стоит за вами, а сколько вас, может быть, эта проблема не актуальна?"

Петр Арушаньянц: Сейчас уже начали активно работать консультативные советы при государственных органах. В эти советы входят не просто предприниматели, а предприниматели, которые делегированы туда бизнес-союзами, бизнес-ассоциациями, что повышает их статус. Если раньше бизнес-ассоциации нужно было постараться, чтобы ее услышали, то теперь любой предприниматель точно знает, что если он нашел в ней сторонников, доказал необходимость каких-то действий, то представители бизнес-ассоциации вхожи в министерства и смогут донести его предложение. 

Лилия Коваль: И я обращаюсь к человеку, который задал вопрос, он может прийти к нам в союз. Я буду выносить конкретные примеры на рассмотрение общественно-консультативного совета при Госкомимуществе, и председатель Госкомимущества вчера на ассамблее подтвердил , что мы будем рассматривать и сообща решать каждый проблемный вопрос. Можно прийти не только в наш, но и в любой другой бизнес-союз.

Здравствуйте! Какие меры принимаются по декриминализации экономических рисков предпринимателей? Сейчас законодательством РБ предусмотрена уголовная ответственность по ряду статей, в частности "лжепредпринимательство", "незаконная предпринимательская деятельность". Люди попросту боятся рисковать, т. к. в случае провала им еще надо будет доказать, что они действовали по реальному бизнес-плану, а не реализовывали схемы мошенничества. Звучат также предложения упразднить эти статьи с уголовной ответственностью. Каково ваше мнение?
Кирилл (Неизвестно)

Петр Арушаньянц: Вы знаете, тут надо делать все очень тонко. Что касается лжепредпринимательства… Если мы отменим статью за него, то что, им можно будет заниматься? Или это по каким-то другим статьям рассматриваться будет? Основное направление декриминализации, которое мы хотим предложить - это вообще не привлекать к ответственности по ряду статей, которые есть в Кодексе об административных правонарушениях, при совершении правонарушений впервые. Должна быть профилактика правонарушений, а не карательная работа. Это первое. И второе, мы хотим, чтобы во всех статьях появилась возможность предупреждения, а после него уже штрафов и наказания. Бывает, что и суд видит, что правонарушение незначительное, но он не может освободить человека от ответственности, а минимальная статья - очень суровая. А так будет возможность вынести предупреждение

Лилия Коваль: Я с Петром Борисовичем несколько не соглашусь. Есть судебная практика, и мы проводили на эту тему круглый стол в парламенте с представителями судебных органов, прокуратуры. Проблема лжепредпринимательства реально существует, и эта статья по касательной может затронуть любого добросовестного предпринимателя. Когда проверяется деятельность предприятия за 10 лет, и в течение этого срока вы заключали контракт с фирмой, которая сейчас попала в список лжепредпринимательских структур, т.е. юридических лиц с повышенным риском, то к вашему предприятию применяется изъятие выручки со штрафными санкциями, и вы должны вернуть эти суммы в бюджет со дня, когда была заключена такая сделка. И никакие аргументы, что тогда не существовало этих списков, не принимаются во внимание. Сейчас любое юридическое лицо может попасть в этот список, буквально вы 1 января сделку совершили, а 13 февраля ваши партнеры попали в этот список, и вы будете наказаны. Эта проблема существует, и бизнес-сообщество поднимает очень серьезно этот вопрос.

Петр Арушаньянц: Создана рабочая группа при Министерстве экономики, которая этим вопросом занимается, а сейчас он поднят уже на более высокий уровень - Администрации Президента. Решение будет принято.
Наверно, самый злободневный вопрос для предпринимателей - дебиторская задолженность. Состояние, когда ты выполнил свою работу, а с тобой не рассчитались и "кормят завтраками" - хуже некуда. Причем в дебиторах могут быть не только "частники", но и государство. Рынок у нас, скажем прямо, ограниченный. Всех клиентов и партнеров знаешь наизусть. Выставлять на картотеку их не будешь - в следующий раз не придут. А перед тобой кредитные обязательства и ты платишь пеню за просрочку, т. к. с тобой самим не рассчитались. Круговая порука. Дайте, пожалуйста, несколько советов на случай такой "засад" - когда номинально деньги есть, а реально - тебя самого на картотеку выставить могут.
Михаил (Неизвестно)

Лилия Коваль: Эта проблема очень актуальна. Она входит в тройку самых больных вопросов, которые сейчас называет бизнес. И если между частными компаниями вопрос можно решить по зачетам в налоговых органах, то между государственной и частной компаниями такие механизмы не действуют. Поэтому, несмотря на то что клиентская база маленькая, и как бы ни было обидно потерять клиента, вопрос кроме как в суде вы не решите. С другой стороны, существуют фирмы, которые занимаются именно дебиторской задолженностью, и они профессионально помогают делать зачеты, и этот механизм работает даже на государственном уровне, потому что проблема зашла настолько глубоко и настолько тормозит развитие и государственных предприятий в том числе, что здесь нужно что-то предпринимать. Мы, например, в национальной платформе - 2017 предложили пункт об ответственности государственных органов и даже казначейства, конкретной персонифицированной ответственности за такие нерасчеты. Потому что это очень большая проблема.

Петр Арушаньянц: Простых решений здесь нет. И по институту банкротства тут подвижки будут. Надо очень внимательно смотреть, с кем заключаешь договор.

Здравствуйте! Почему, на ваш взгляд, плата за электроэнергию у юрлиц в РАЗЫ выше, чем у физлиц? И почему в Беларуси эта плата выше, чем в соседних странах. К примеру, стоимость 1 кВ/час для юрлица в России - 0,077 доллара, а у нас - 0,18 доллара?
Сергей (Неизвестно)

Лилия Коваль: Это тоже одна из больших проблем. Перекрестное субсидирование - вот ответ. Когда физические лица платят меньше, за них начинают платить юридические лица. И этот механизм очень непростой, решать его надо на государственном уровне. Вот поэтому платежи юридических лиц в разы отличаются от того, что оплачивают физические лица.

Ведущая: А по поводу того, что у нас дороже, чем в России?

Петр Арушаньянц: Ну, так сколько в Беларуси производится электроэнергии и сколько в России. В этом и ответ. А перекрестное субсидирование пока есть, его надо ликвидировать, но в одночасье это же не сделаешь. Это отразится на коммуналке.

Лилия Коваль: Но люди все равно оплачивают это перекрестное субсидирование, потому что эта электроэнергия закладывается в стоимость производимых услуг, товаров, и мы тем самым повышаем цены для простого покупателя.

Петр Арушаньянц: Эволюционно придем к золотой середине.

Мы стремимся интегрировать рынки стран ЕАЭС. Скажите, на сколько наши предприниматели будут защищены и не получится ли так, что их вытеснят с Единого экономического пространства?
Егор (Неизвестно)

Лилия Коваль: Непростой вопрос, потому что наши предприниматели не понимают всей угрозы настоящей конкуренции. Мы всегда рассчитываем, что наша территория будет защищена, незыблема. Идут новые технологии, идет цифровая экономика. Мы должны быть конкурентоспособны по качеству продукции, по цене. Эта интеграция на большие рынки несет серьезные угрозы. Кто не перестроится, не адаптируется к этим новым условиям, могут и погибнуть в этой конкурентной борьбе. Здесь и вопрос к самим предпринимателям - нужно искать новые методы ведения бизнеса, нужно трансформировать свой бизнес, нужно вкладывать знания в себя и подстраиваться под внешние угрозы и новые условия. Об этом мы, кстати, очень серьезно говорили вчера на Ассамблее деловых кругов. К нам приезжал эксперт из России из Совета деловых кругов ЕЭП. Мы говорили об этих угрозах.  

В странах Запада много мелкого частного бизнеса. Ранее он процветал, и люди получали неплохой доход. Грянул кризис, корпорации вытесняют мелкого предпринимателя. Скажите, как государство в нашей стране находит баланс между поддержкой бизнеса и крупных холдингов? Как понять, кому в первую очередь необходимо оказывать поддержку?
Дмитрий (Неизвестно)

Петр Арушаньянц: Здесь не надо противопоставлять, надо помогать и одним, и другим. Что касается малого и среднего бизнеса, пока в Беларуси, к сожалению, его доля ниже, чем могла бы быть. Исторически так сложилось, что в Беларуси в 90-х бизнес был крупный, государственный. Цель была - сохранить эти предприятия, что и было сделано. Где-то, может, недосмотрели малый. Сейчас эту нишу нужно возобновлять, наращивать, улучшать возможности для малого бизнеса не в ущерб крупному.

Лилия Коваль: Могу добавить, что 80 % собственности - у государства. Государство является самым крупным собственником, предпринимателем. Об этой проблеме говорит и Президент, что необходимо разделять функции государства как регулятора, лицензиата и собственника. Потому что во всех министерствах и ведомствах государство является учредителем унитарных предприятий, которые занимаются такой же коммерческой деятельностью, как малый и средний бизнес. И не может быть эффективного развития малого и среднего бизнеса, если мы не будем выравнивать условия хозяйствования, не будем стимулировать именно серьезными изменениями и в законодательстве, и в отношении к этому бизнесу.  

В прошлом году было создано 9 000 рабочих предприятий. Что эта цифра значит для Беларуси?
Ольга (Неизвестно)

Петр Арушаньянц: Каждый год часть предприятий ликвидируется, на рынок приходят новые игроки. У нас наблюдается тенденция к росту. Начало 2016 года - ликвидировалось больше, чем создавалось. Вторая половина 2016 - тенденция поменялась, создается больше, чем ликвидируется. Малый бизнес вообще очень гибкий, быстрый. В течение десяти лет рост был на 1-1,5 процентных пункта ежегодно. Малый бизнес рос. В 2015-2016 годах пошло замедление. Почему? Потому что малый бизнес - это не тот корабль, который плывет и не может остановиться. Кризис случился, он тут же приостановился, присмотрелся, если надо развернулся, напрягся, ждет. Именно поэтому показатели сокращаются. Станет проще - тут же начнется движение. То, что создаются предприятия -свидетельство, что жизнь идет, продолжается.

Лилия Коваль: Я бы не совсем доверяла этой цифре, потому как это не 9000 предприятий, а количество зарегистрированных субъектов хозяйствования и ИП. Зарегистрироваться на сегодняшний день в Республике Беларусь очень просто. Мы занимаем первое место в рейтингах по открытию бизнеса. А вот эффективность работы этих зарегистрированных и созданных юридических лиц и индивидуальных предпринимателей - вопрос. Согласно нашим исследованиям, и это озвучивалось Комитетом государственного контроля, что около 40% бизнесов просто не работают. Они зарегистрированы, они сдают отчетность, но никак не развиваются. С другой стороны, более 3300 предприятий у нас находятся в банкротстве. Сейчас мы посмотрим, каким образом будут меняться условия ведения бизнеса после реализации тех предложений, которые озвучил Александр Григорьевич Лукашенко во время Большого разговора. Также 13 января создана рабочая группа, которая будет готовить документ по серьезному улучшению условий для активизации деятельности субъектов хозяйствования. Время покажет, какие результаты это даст.

Лилия Коваль: Я бы хотела обратиться к бизнесу. Нужно помнить, спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Давайте консолидироваться, давайте объединяться, давайте совместно вырабатывать механизмы для улучшения делового климата. В каждой области у нас созданы региональные ассоциации, отраслевые ассоциации, республиканские ассоциации. Через них мы можем вести эффективный диалог с представителями государственных органов.

Петр Арушаньянц: Диалог идет. Сейчас никакие решения не принимаются без учета мнения бизнеса. Бизнес-союзы у нас уже стали неотъемлемой частью работы Министерства экономики. Точно такая же ситуация и в других министерствах. Я думаю, что совместными усилиями мы добьемся того, на что рассчитываем. А что касается Департамента по предпринимательству, то наша задача за 15 лет добиться того, чтобы в структуре экономики страны 50% занимал малый и средний бизнес.  

Смотреть еще