Владимир Хромов: "Не просто снимаю, я этим живу"

01.07.2005
"Минский курьер", 1 июля 2005 г.


С этим неординарным человеком познакомилась на съемках телепрограммы "Існасць". В тот раз со съемочной группой приехал не юркий юноша с камерой на плече, каких много на телевидении, а оператор весьма солидного возраста. Он с какой-то особой неспешностью и уверенностью выстраивал кадр, сосредоточенно поправляя осветительные приборы и подыскивая нужный ракурс.
Владимира Хромова вполне можно считать "аксакалом" БТ ("аксакалом" у туркменов называют всякого мужчину старше 60 лет). Тем не менее, Владимир Александрович все еще в гуще событий и, естественно, с камерой. А управляться с таким рабочим инструментом уж точно не каждому по плечу: почти 13 килограммов весит! Однако для Хромова такие трудности - обычное дело. И немудрено, ведь в этом году исполняется 40 лет с тех пор, как он работает телеоператором здесь, в Беларуси, и 50 лет - как стал осваивать искусство кино- и телесъемки.
- Профессия и жизнь оператора очень емкие, - говорит Владимир, - такие, как поэзия: четыре строчки написал - и целый роман вместил.
А начиналось все в 1952 году, когда Володе исполнилось 14. Отец был военным, и за время его службы семья сменила не одно место жительства. Однажды в Пензе будущий оператор стал свидетелем необычного зрелища: его новый школьный друг печатал фотоснимки.
- В то время, что такое фотография, толком не знали, - вспоминает Хромов. - В руках держали, а как она получается, не имели представления, какое-то чудо, и все.
Чудо появления изображения на белом листе поразило подростка. И пределом его мечтаний стал фотоаппарат. Книги по фотоделу читал с таким упоением, как будто это были приключенческие романы. Конспектировал, запоминал термины. И в один прекрасный день ему купили фотоаппарат. Это было уже на Украине. А в сентябре 1954-го в связи с новым назначением отца семья Хромовых отправилась на Сахалин. Краткая остановка в Москве сыграла в судьбе Владимира особую роль.
- Я бродил по вокзалу. И вдруг наткнулся на объявление ВГИКа, где было написано, что для предварительного конкурса на отделение оператора кино нужна фотография. А мне же через год надо куда-то поступать. И подумал: вот это мое.
В той школе Южно-Сахалинска, куда определили Володю, он был признан мастером фото, ведь там почти никто таким делом не занимался. Больше всего ему нравилось снимать натуру - пейзажи, здания. Портреты делал редко, это почему-то не увлекало.
Когда настало время определяться в жизни, для Хромова все уже было решено - ВГИК! Его не пугали расстояния и неизвестность, ожидающая в далекой столице. В Москву летел трое суток. Когда добрался, узнал, что конкурс на специальность оператора 70 человек. Но эта цифра казалась вполне терпимой рядом с той, какая была на актерском отделении, - 2.500 человек на одно место!
Конечно, по сравнению с москвичами, а тем более асами, что поступали уже в пятый или шестой раз, не хватало Владимиру знаний и эрудиции. Многие вопросы приемной комиссии ставили его в тупик. Положение явно было критическим… И вдруг один очень пожилой экзаменатор неожиданно спросил:
- Вы с Сахалина приехали?
- Да.
- А сколько стоит билет?
- Три тысячи.
В то время 500 - 700 рублей было достаточно, чтобы купить пальто. Покачав головой, пожилой человек попросил Владимира дождаться его после экзаменов.
- Когда я понял, что не поступил, - заплакал, беззвучно так заплакал… Слезы лились потоком, - вспоминает Хромов. - Ни разу так не плакал, как тогда.
К немалому изумлению юноши тот совсем незнакомый человек из приемной комиссии с неподдельным участием отнесся к его неудаче и, убедив Владимира остаться в Москве, устроил его на работу. Одной краткой записки, адресованной директору учебной киностудии при ВГИКе, было достаточно, чтобы Хромова приняли туда осветителем. Только позже Владимир узнал, что его благодетелем был Александр Андреевич Левицкий, патриарх советского кино, основоположник русской школы операторского искусства, которому тогда было 70 лет.
Три года Хромов провел в Москве, работая сначала во ВГИКе, потом на киностудии имени Горького. Увы, он так и не стал студентом операторского отделения, однако получил редкую возможность общаться со многими мастерами советского кино. Имена режиссеров Александра Довженко, Сергея Герасимова, Льва Кулешова, операторов Анатолия Головни, Эдуарда Тиссэ Владимир Александрович всегда произносит с трепетом, ведь он встречался с ними лично.
- Давно утвердился в мысли: даже если только постоишь рядом с великим человеком, это оставит отпечаток на всей твоей жизни, это просто так не проходит. И хотя я не был студентом ВГИКа, главная моя учеба была там.
Владимир, наверное, снова и снова пытался бы поступать во ВГИК, но пришло время идти в армию. По настоянию отца он вернулся на Сахалин, но опоздал, призыв новобранцев закончился. Молодой человек долго искал работу фотографа - безуспешно. Удалось устроиться осветителем на киностудию в Хабаровске. Авторитет ВГИКа и навыки, приобретенные в Москве, сделали свое дело: очень скоро Владимира перевели в ассистенты кинооператора и доверили камеру. Когда же он снял свой первый сюжет, много было шуму. Половина материала оказалась немонтажной. Молодой оператор старательно выбирал планы, ракурсы, но не подумал о том, как эти кадры будет смотреться, когда пленку смонтируют. Вот и вышло, что комбайны на поле идут навстречу друг другу. "Война что ли?" - иронично восклицал режиссер.
- А еще в тот раз я брал данные об уборке сои и записал показатели только той бригады, которую снимал, а их было четыре. Получилось, что колхоз убрал в четыре раза меньше. Потом письмо, конечно, на студию пришло, но как-то все обошлось.
В армию Владимир пошел только в 23 года. К тому времени уже женился. Интересно, что все три года службы он опять снимал кино, только уже на военной киностудии Южно-Сахалинска. - В каком-то журнале прочитал, как один зарубежный фотограф снял свое знаменитое фото. Это был футбол. Фотограф очень торопился попасть на стадион, когда приехал - матч уже заканчивался. Бежит он по мокрому полю, дождь был, поскользнулся и упал. И вот, падая, прямо из лужи, щелкнул хоть как-нибудь. Но именно та фотография и получила лучшие награды. Казалось бы, случайно упал, надо было встать, а потом фотографировать, но он-то снимал из лужи… И у меня был аналогичный случай.
После демобилизации Хромов приехал в Минск. Именно здесь теперь жили его родные после того, как отец Владимира попал под хрущевское сокращение. Владимиру снова надо было искать работу. Если на Дальнем Востоке он был в кино уже своим, то здесь его никто не знал. И все же мир тесен - нашелся человек, который дал рекомендацию молодому специалисту, и Владимир Хромов стал телеоператором.
Ясно, что телевидение - не кино. Разная специфика, разные задачи. Владимиру Александровичу всегда хотелось снимать фильмы, а не информационные репортажи, но… вот уже 40 лет в его руках телекамера.
В принципе операторский труд немало дает - жизнь становится богаче. И вне работы даже бывает как-то неинтересно.
Редкая профессия позволяет увидеть и узнать столько, сколько видит и узнает оператор во время съемки. Он оказывается в таких ситуациях и в таких местах, куда многие из нас никогда не попадут - на Олимпийских играх и далеко в море на рыболовецком траулере, в глубокой шахте и в палате роддома… Все это приходилось снимать Владимиру Александровичу.
- Когда я снимал в роддоме, то выбрал отдаленную такую точку. А мне врач кивает: мол, иди сюда, отсюда лучше видно. В ответ киваю: да, да, и не иду. Знаю, что там лучше видно, но уж слишком нескромно. А он не понимает - ему-то привычное дело. Но все-таки пришлось туда пройти, потому что все врачи на меня смотрели: чего это он упирается? Но я все равно снял все не как учебный фильм.
Бывал Хромов с телекамерой и на далеком острове в буран, и в отсеках подводной лодки.
- На подлодке есть одно непривычное обстоятельство: там нужно все время нагибаться или отклоняться левее, правее, назад, потому что обязательно ударишься обо что-то. А стоит стукнуться - отшатываешься и ударяешься снова. Я там без конца шишки набивал.
Но самой интересной работой, самой творческой Хромов всегда считал телеспектакли.
- Это похоже на кино: актеры, свет, композиция. Здесь надо думать, обсуждать, решать, искать. И от этого получаешь удовольствие. Когда спектакль выходил в эфир, на студии встречали как именинника, поздравляли.
Лет десять назад для Владимира Александровича открылась новая, незнакомая область деятельности - съемка сюжетов и передач о христианстве.
- Впервые познакомился со священником, когда снимал отца Андрея Гаранина. Сейчас он в Острошицком городке служит. Отец Андрей оказался интересным человеком. Он олицетворял тогда для меня Церковь, и я увидел, что люди там очень даже грамотные.
Съемки духовной программы "Існасць", запись проповедей митрополита Филарета, путешествия с экспедицией "Дарога да святыняў" заставили Владимира Александровича по-новому взглянуть на жизнь, на опыт, накопленный за долгие годы. И одним из итогов этого внутреннего сокровенного процесса стало то, что Владимир Хромов принял крещение.
- Недавно, когда я снимал хиротонию нового епископа, мне вспомнились торжества в честь 900-летия Минска. На богослужении было 15 епископов и митрополит Филарет. А тогда, в 1967-м, на празднике города присутствовали первые секретари всех 15 республик СССР и Брежнев. Теперь мне было намного проще снимать - опыт громадный, ладони от волнения уже не потели… Но вот эта параллель возникла в связи с тем, что ценности как-то переосмысливаются…
Я бы вообще стал снимать только о Церкви, потому что там много еще непознанного. В шахте или на конфетной фабрике, в школе или на подводной лодке - эти шишки я уже набил. Это повторы, повторы, повторы… А в Церкви много нового, я еще и к трети не приблизился. Глядя на Владимира Александровича, трудно поверить, что ему идет уже седьмой десяток. Порой думается: неужели еще не устал? Но этот человек относится к своей профессии по-особенному: "Я не просто работаю, я живу этим. А как по-другому?"

Елена НАСЛЕДЫШЕВА.