Валерия Филяева: "Дурацкую привычку говорить во время розыгрышей я пытаюсь искоренить"

03.08.2016

По сообщению tribuna.com

Теннисный телекомментатор канала "Беларусь 5" Валерия Филяева рассказала, как попала на телевидение, как мечтала выиграть Большой шлем, про отношения со зрителями, про "заразу" Серену Уильямс, и одно из дел всей жизни, которое нашло ее, когда она закончила карьеру профессиональной теннисистки - теннис на колясках.

"Сейчас у меня нет зарплаты за эту работу, я занимаюсь теннисом на колясках уже семь лет"

- Вы занимаетесь теннисом с людьми с ограниченными возможностями. С чего началось данное занятие и это только люди на колясках?

- Я хотела заниматься чем-то особенным. Тем, что никто не делает. И когда мне предложили обучать теннису людей на колясках, я подумала, что это интересно. Я могу только сказать, что сейчас у нас нет какого-то спонсора, кроме теннисной федерации, которая спонсирует несколько турниров в год. Коляски у нас тоже появились благодаря организации, в которой я работала. У меня нет зарплаты за этот труд, я занимаюсь им уже семь лет, поэтому, мне не очень хочется рассказывать про начало.

Сейчас занимаюсь с группой, в которой четыре человека: две девушки и два парня. Но у меня есть идея набрать детскую группу, которая очень скоро может воплотиться в жизнь. Это касается не только тех, кто является активным пользователем коляски, это касается и инвалидов-ампутантов. Я сейчас хочу больше углубиться в эту сферу.

Слава богу, есть люди, которые готовы делиться контактами, готовы рассказывать. И буквально за неделю мне уже дали контакты нескольких человек, которые помогут мне просветиться и узнать, к кому обратиться, могут рассказать, какие детки есть, где эти детки есть.

Я хотела заниматься чем-то особенным. Тем, что никто не делает. И когда мне предложили обучать теннису людей на колясках, я подумала, что это интересно.

- Кстати, как находить таких детей - они вас находят или вы их находите?

- Это всегда по-разному. Безусловно, бывают разные звонки. Люди звонят с разными просьбами, вопросами.

Например, есть очень много деток с ДЦП, которым хочется чем-то заниматься. Это всё индивидуально и с каждым ребенком надо знакомиться. Я стараюсь выяснить, какие у него травмы.

Есть люди, которые, возможно, и понимают, что их ребенок не сможет играть в теннис. Звонят и те, которые просто надеются, что есть набор в группу. Но корт не резиновый, у нас он один, и нужно делать выбор не в пользу реабилитации, а в пользу спорта. Поэтому приходится группы сокращать, сокращать до минимума. Это вынужденная причина.

- Это должен быть какой-то специальный корт?

- Нет, корт не специальный, такой же. Разница только в два отскока. Но я все равно учу играть ребят с первого. Как и в теннисе на ногах. На самом деле, если посмотреть видео с другими колясочниками, можно увидеть, что очень многие играют с первого отскока. Второй - это уже вынужденная мера, если ты совсем не успел.

- Но у нас системно как-то развит теннис на колясках?

- Мы стараемся с Белорусской теннисной федерацией достичь определенных точек соприкосновения, найти какие-то взаимные векторы развития этого вида спорта, и сотрудничаем также с международной теннисной федерацией (ITF). Это очень важно, и они в курсе, что у нас есть такая группа колясочников. Они примерно понимают, что у нас здесь происходит. Мы - это я и мои две ученицы, которые принимают активную позицию в развитии тенниса на колясках у нас в стране.

Как я говорила, благодаря теннисной федерации и самим ребятам наши теннисистки располагаются в международном рейтинге. Но тренируемся мы на базе центра Максима Мирного, который находится в Малиновке, исключительно благодаря Максиму и Николаю Николаевичу Мирным. Я им очень благодарна. Я вообще, многим людям благодарна за то, что существует такой проект как теннис на колясках.

Но тренируемся мы на базе центра Максима Мирного, который находится в Малиновке, исключительно благодаря Максиму и Николаю Николаевичу Мирным. Я им очень благодарна.

Сейчас мы ведем активные переговоры с "РЦОПом по паралимпийским и дефлимпийским видам спорта", чтобы получить полставки тренера и возможность заниматься на кортах Академии тенниса. Планируем работу двух групп: взрослой и детской. Помогать мне будет моя ученица Елена Серкульская (инвалид-колясочник - прим.Tribuna), тренер с огромным стажем. Она и заберет эту ставку.

- Вы были в июне в США. Чем вы там занимались?

- Я получала практику в работе по адаптивным видам спорта. Не могу сказать, что в штатах очень высокий уровень или там все прекрасно. Просто у них больше опыта в работе с людьми с различными видами инвалидности. Я говорю сейчас не только про коляски, но и про ментальные вопросы. В целом, у них больше опыта и они готовы этим опытом делиться. Собственно, для этого я туда и ездила.

Я три недели провела в одной из самых крупных реабилитационных систем, которая располагается в штате Массачусетс. Называется Spaulding. Там есть несколько госпиталей, где они занимаются вопросами опорно-двигательного аппарата, делают достаточно серьёзные операции, в том числе, на головном и спинном мозге. На базе этих госпиталей существует подразделение по адаптивным видам спорта, на которое ежегодно выделяется минимум по 300 - 400 тысяч долларов. Там они приспосабливают разные виды спорта для людей, в зависимости от того, какая у человека травма.

- А вы обладаете специализированными знаниями только по теннису или еще по каким-то видам спорта?

- Как показала зарубежная практика, в нашей стране я специализируюсь только по теннису. Но по результатам поездки, конечно, теперь обладаю знаниями и по другим видам спорта. После поездки на практику меня пригласили в Непал и Филиппины для проведения мастер-классов по теннису на колясках. В стадии зарождения поездка в Казахстан - поступило предложение поучаствовать в конференции, где можно будет рассказать, как и что можно делать по адаптивным видам спорта.

Если есть какое-то желание что-то улучшать и что-то менять, то нужно первоначально продумывать свои действия, а потом уже приступать к действиям.

- Вас пригласили в Казахстан, другие страны, а в Беларуси такими знаниями не интересуются?

- Интересуются. Но это очень медленный процесс. Нужно искать людей. Мне очень хочется пообщаться с некоторыми преподавателями БГУФК. Знаю, что у них есть адаптивная программа и мне бы хотелось сделать ее более разнообразной, более широкой. Есть несколько идей, которые я бы хотела предложить им. Но это все пока в стадии разработки. Не могу же я прийти к какому-нибудь человеку и сказать: "Слушайте, у меня тут есть знания, давайте я ими поделюсь?"

- Почему бы и нет

- Ну, это немножечко не профессиональный подход. Если есть какое-то желание что-то улучшать и что-то менять, то нужно первоначально продумывать свои действия, а потом уже приступать к действиям.

"Борис Герстен посоветовал напрямую задать вопрос Александру Казюкевичу: есть ли у меня шансы стать комментатором?"

- Давайте перейдем ближе к телевизионному вопросу. Расскажите, как вы выиграли конкурс спортивных комментаторов?

– Почему-то журналисты пустили утку, что я выиграла конкурс телеведущих. Я не выигрывала конкурса, потому что не принимала в нем участие. На момент, когда проводили конкурс в августе 2013 года, - а в 2014 на работу взяли Дарину Запольскую и Влада Татура, - я уже работала. Я начала как комментатор еще в рамках телеканала "Беларусь 2", когда Александр Казюкевич возглавлял дирекцию спортивного вещания. Именно к нему я пришла брать интервью для своего диплома: "Лондонская Олимпиада 2012 года". Казюкевич был единственным человеком, который на тот момент располагал полной информацией относительно Олимпиады.

По совпадению, за сутки или в тот же день объявлялось о наборе теннисных комментаторов. Это было в начале 2013 года. Я увидела объявление в Твиттере журналиста с телевидения, рассказала своему научному руководителю. Я играла в теннис, плюс на журфаке училась по специальности "Спортивная журналистика". И мой научный руководитель - Борис Изидорович Герстен (ранее возглавлял дирекцию спортивного телевещания Белтелерадиокомпании - прим.Tribuna) - посоветовал, чтобы я не стеснялась и напрямую задала Казюкевичу вопрос: есть ли у меня какие-то шансы стать комментатором?

В начале встречи Александр сказал, что я могу прислать свое демо. А, по-моему, через три часа интервьюирования он сказал, что позвонит. Когда тебе говорят, что позвонят - ты не веришь и думаешь: "Ага, конечно". Но мне позвонил именно Александр Казюкевич и сообщил, что у меня есть возможность пережить радость, волнение, испытать свои нервы вместе с ним в записи передачи на телеканале "Беларусь 2". Меня взяли практикантом, приходила, комментировала. Чаще всего ставили в пару с Казюкевичем либо с Сергеем Мацкевичем. В таком режиме прошло около полугода.

Когда тебе говорят, что позвонят - ты не веришь и думаешь: "Ага, конечно". Но мне позвонил именно Александр Казюкевич

Первый эфир был волнительным. Тогда были долгие выходные, связанные с праздником 8-е марта, играла то ли Шарапова, то ли Азаренко и я много молчала. Второй раз было проще, брала пример с Александра Казюкевича и смотрела, что надо рассказывать.

- А какие матчи интереснее всего комментировать?

- Это какой-то заезженный вопрос у интервьюеров. У меня нет кумиров в теннисе и нет отдельного матча, который я бы выделила. Каждый матч уникален, интересен в каких-то своих аспектах.

Но точно могу сказать, я не люблю матчи, где теннисисты борются сами с собой. Например, у спортсмена не идет классно игра на корте, но по лицу теннисиста или теннисистки ты не видишь, что у него все плохо, он себя сдерживает, такой спортсмен с большой буквы. И при этом он все равно старается - это видно. Но бывает, когда начинается игра на публику, показываются нервы. Это мне не нравится. Вот даже недавно в матче у Новака Джоковича такой момент проскочил. Когда он - первая ракетка мира - позволил все-таки себе слабину именно с таким отрицательным подтекстиком. Поэтому нет матчей любимых - есть нюансы в каждой встрече.

- Насколько долго в вашем случае нужно готовиться к комментированию матча?

- Это очень сильно зависит от того, какой турнир, какой матч и кто играет, и, конечно, от графика работы. К турнирам Большого шлема можно готовиться меньше. Потому что есть очень много информации, там большие сетки, много участников. О каком-нибудь средненьком турнире, к которому не так много внимания, гораздо сложнее найти информацию, например, о теннисистках, находящихся за пределами второй сотни. И тут ты садишься и начинаешь поднимать данные, пытаться вспоминать, видел ли ты кого-то, если да, то когда в последний раз, на каком турнире и так далее. Подготовка очень сильно зависит от турнира.

"Мне некоторые коллеги говорят, что я - как футбольный комментатор - люблю покричать"

- Какие отклики от зрителей к вам приходят?

- На самом деле, я в этом смысле не то, чтобы болезненный комментатор, но я плохо реагирую на критику. Люблю критику с аргументами. Вот, сегодня, например, во время эфира одна из телезрительниц написала комментарий относительно того, что лучше не употреблять жаргонизмы или вульгарные слова. Вместо "толпа" использовать синонимы "публика", "зрители". Мне кажется, это достаточно аргументированный комментарий. Потому что хочется, чтобы речь была менее разговорной. Хочется к этому стремиться, но не всегда получается. И порой заговариваешься, потому что ты в процессе игры, и когда комментируешь - проявляются многие нюансы.

- Но когда присутствуют разговорные элементы, то речь получается живой.

- Да. Но это не значит, что разговорная речь всем нравится. И вот здесь приходится варьировать, где работать с живой речью, а где быть официальной. Мы обсуждали с коллегами, что мы - теннисные комментаторы - отличаемся от футбольных тем, что всё-таки более сдержанные. Хотя мне некоторые коллеги говорят, что я - как футбольный комментатор - люблю покричать.

- Я смотрела игру, когда Виктория Азаренко играла с Сереной Уильямс, и вы комментировали этот матч. В одном из моментов, когда у Серены получился удачный розыгрыш, сказали на нее "зараза".

- Да. Это популярный мой случай - непозволительная роскошь. После этого случая очень много зрителей писало мне. И это, наверное, был один из самых позитивных моментов в моей комментаторской карьере. По сути дела, ошибка с официальной точки зрения стала неким символом матча. Вика тогда выиграла и, конечно, этот случай до сих пор вспоминают, в том числе и зрители - пишут в социальных сетях, что за американкой закрепилось это "имя".

- А были ли еще какие-то курьезы?

- Ночью писали матч, и я на десять минут отключилась, но не заснула - чихала. Потом просто забыла включить микрофон обратно, может, потому что был ночной эфир и хочется спать, а не говорить, и ты себя пытаешься ломать. Тогда еще был редактор, а не режиссер, и он мне говорит: "Слушай, ты там не заснула?". И я поняла, что минут десять уже говорю без включенной аппаратуры. Получилось, будто я десять минут молчала.

- Когда смотришь теннис на SkySports, Eurosport, комментаторы чаще всего во время розыгрышей молчат. Наши любят поговорить. Вы, кстати, чаще всего тоже молчите. Есть ли какое-то правило в теннисе, говорящее, как же нужно делать?

- Здесь есть несколько нюансов. Во-первых, у меня тоже есть привычка говорить во время розыгрышей. Дурацкая совершенно, и я стараюсь ее искоренить. Потому что я знаю, что большинству зрителей это не нравится категорически.

Это просто выработанная норма с годами у комментаторов - молчать во время розыгрышей именно для того, чтобы не сбивать зрителей.

Другой вопрос, когда более опытные журналисты и руководители говорят, что если ты начала какую-то мысль, то ее нужно заканчивать. И, конечно, со временем у тебя вырабатывается привычка укладывать свои предложения в определенный временной регламент - сколько длится пауза между розыгрышами. Но мы же не роботы. Не может так получаться всегда. И не всегда ты можешь так сформировать предложение, чтобы оно у тебя заняло ровно двадцать пять секунд. Плюс иногда геймы начинаются чуть-чуть раньше, иногда чуть-чуть позже.

Если честно говорить, комментаторы-коллеги с других каналов очень часто молчат. У них просто такая "политика партии". Вообще, они больше молчат, чем наши теннисные комментаторы.

- Почему?

- Я не знаю. Возможно, это проявляется потому, что у наших комментаторов есть привычка говорить и между геймами. В то время, как на Eurosport между геймами крутятся проморолики. Поэтому у них и такая манера более молчаливая.

- Но никакого правила молчать нет?

- Нет. Это просто выработанная норма с годами у комментаторов - молчать во время розыгрышей именно для того, чтобы не сбивать зрителей.

- А зрители пишут часто по этому поводу?

- Пишут, что либо одна болтает, либо вторая болтает. За полгода найдется хотя бы один зритель, который относительно каждого комментатора скажет, что он говорил во время розыгрыша. Это стабильная претензия.

"Мечтала, что в 2012 году выиграю турнир Большого шлема"

- Вы профессионально занимались теннисом и, может быть я не нашла эту информацию, но, почему вы закончили?

- Потому что я не рассказываю никому, почему я закончила. Я не играла на каком-то высоком уровне. У меня не было высоких достижений в большом теннисе. Вот и все.

- Но цели были?

- Ну, я же нормальный человек. Мне кажется, у всех нормальных людей есть цели. И я мечтала, что буду выигрывать турниры, и что в сезоне 2012 года я выиграю турнир Большого шлема. После победы Шараповой в 2004 году мы с другом, с которым я когда-то тренировалась в одной из академий, шутили, что моя цель – выиграть турнир БШ. И в двенадцатом году он мне напомнил об этом: "А ты помнишь про свою цель?". Я говорю: "Конечно, помню, наивная". Но моя теннисная карьера сложилась далеко не самым удачным образом.

C Викой познакомилась, когда была помладше и до того, как я стала журналистом.

- Насколько вам помогает в комментировании ваша спортивная теннисная подготовка и помогает или мешает?

– В случае любого комментатора некоторые зрители не любят, когда ты вставляешь много технических моментов, уходишь в технические дебри. Потому что ты понимаешь, о чем говоришь, начинаешь там "загуливаться". Или я ещё иногда люблю про ментальные вопросы поговорить, про психологию. А некоторые зрители такого не любят.

Но спортивная подготовка помогает не только в технике разбираться. Она помогает в том, что ты знаешь разные истории. Она позволяет мне сказать, что я знаю, кто такая Светлана Кузнецова не понаслышке, потому что я вместе с ней работала в одной академии. Это помогает даже хихикать с режиссером, потому что есть вещи, которые не проходят цензуру, и ты не можешь рассказать их зрителю, потому что это просто некорректно, как грязное белье, желтые новости, которые я предпочитаю не использовать. Но, например, в рамках нашего коллектива мы любим над какими-то моментами посмеяться. Поэтому в этом смысле теннисная подготовка помогает.

- А с кем вы общались из топ женского или мужского тенниса?

- Маша Шарапова, Света Кузнецова, с Викой познакомилась, когда была помладше и до того, как я стала журналистом.

Конечно, если начать вспоминать, сколько теннисистов я встретила, которые сейчас играют - в том числе, Каролина Плишкова, - пока я играла в теннис, ездила на турниры, за 8-9 лет хватало общения с теннисистами и теннисистками. Просто все где-то и стирается, и забывается, и многие из тех, с кем я общалась, сейчас не играют на профессиональных турнирах. Или закончили. Это чудо просто, что Света играет!

- Если брать пример Кузнецовой, почему теннисистки возвращаются в спорт - это какие-то внутренние ресурсы или она поставила цель еще себе что-то достичь?

- Постоянно задаю себе этот вопрос - почему теннисистки возвращаются? Наверное, если бы мне сейчас сказали: "Может, попробуешь опять?" Сейчас, наверное, нет. Но у меня был момент два года назад, когда подзакралась такая страшная мысль: "А, может, вернуться?" Просто потренироваться. Но у меня случились серьезные проблемы со здоровьем, назначили серьезную операцию, и организм сам ответил на мой вопрос. И сейчас я, в принципе, даже редко бегаю.

- Что для вас теннис в таком случае?

- Вся моя жизнь.

- А комментирование тенниса?

- Так это и есть - вся моя жизнь.

Julia Volchok