Красивая женщина - это судьба

26.04.2007
"Советская Белоруссия", 26 апреля 2007 г.


Мы неслись навстречу по улице Карла Маркса с такой скоростью, что чуть не пробежали мимо друг друга. Елена Спиридович искала место для парковки своего автомобиля, а я бежала к ней на интервью. Столкнулись нос к носу. "Ждите меня в кафе..." - услышала я уже за спиной. Ух! Ровно через пять минут она уже руководила пространством внутри кафе: "Музыку тише, пожалуйста, кофе американо обязательно..." Ей подчинялись с явным удовольствием. Профессия?.. Без грима Елена выглядит просто юной, доверчивой - вся в желтом, нет, золотом, - от прически до туфелек, доминантном, солнечном. Женщина, настроенная на успех. Женщина, привыкшая к вниманию. Человек, который выходит на сцену первым... Но, как говорится, кому многое дано - с того много и спросится. Я намерена была сломать схему комплиментарного интервью с очень знаменитой дамой. И первый вопрос был заведомо провокационным:

- Вас беспокоит возраст?..
- Я же не топ-модель!

- А мне кажется, что ваши роли близки: вы - человек, который выходит на сцену первым. А уж за вами те, кого сегодня называют звездами. Значит, должны быть и моложе, и красивее, талантливее. Вы - ведущая звезд!
- А еще я - ведущая кинофестивалей, а еще - ведущая оперных гала-концертов, где, говоря попсовым языком, звучат шлягеры, которые известны каждому.

- Это-то и удручает: и оперный театр туда же!..
- Возможно, вам будет интересно, что билеты на эти концерты раскупаются за 3-4 дня, в отличие от многих других, которые проводятся в Большом зале Дворца Республики. Я однажды своих родителей не могла посадить...

- А вам не приходилось задумываться об иллюзорности, суетливости поп-тусовки? Ежедневное провозглашение гедонизма, при том что большинство людей живет скромной, трудной жизнью.
- Это моя работа. Работу надо делать серьезно. Но, конечно, я отдаю себе отчет, что в жизни есть вещи несравненно более важные, чем песни и танцы.

- Ваше основное место работы - телевидение, Первый канал, но в передачах как таковых вы появляетесь все реже и реже.
- Ну да, передач, где требуются ведущие, появляется меньше. Возможно, это временно, потому что я точно знаю, что какие-то вещи могу делать лучше других.

- Что принесло вам несомненное удовлетворение в последнее время?
- Творческий вечер Игоря Лученка. Вела его вместе с Иосифом Давыдовичем Кобзоном и получила от работы наслаждение - мы оставили за кулисами сценарные папки и... "поплыли", то есть начали общаться, увлекая за собой зал. Иосиф Давыдович рассказывал много незапланированных историй о покойном Владимире Георгиевиче Мулявине, об Игоре Лученке, он искрил, а моя задача была подвести его "спичи" к нужному номеру. Мне нравится, когда работа требует не только крепкой памяти, но и творческой находчивости.

- Вы знаете сильные качества вашей натуры? Профессиональные, естественно...
- Я - терпеливый человек.

- А меня, например, подкупают ноты доверительности в вашем голосе.
- Я сказала о терпении, потому что оно - первооснова профессии. Очень тяжело ждать начала концерта, когда он задерживается, ждать, когда тебя отпустят с репетиции, в которой ты вроде уже и не занят. Ждать и не посметь, чтобы неполадки со светом, звуком отразились на твоем настроении, а значит, и на лице. Потому что я, хоть и заслуженный артист, я - не артистка. Если мне плохо, мне не надо работать.

- Извините, но я вам не поверю. Профессионалы под настроение не работают.
- А-а, в этом-то весь секрет. Просто, когда я на сцене, я автоматически становлюсь счастливой. И улыбаюсь уже не по профессии. Когда я работала в концертном туре "За Беларусь!" - мы объездили сотни райцентров и не только, собирая полные залы и полные площади, - меня переполняло вдохновение. Все трудности - нипочем. А температуры иногда были минусовые... И потом в зале же рассматриваю людей и понимаю: вот женщина перед нашим концертом специально сделала прическу, а эта купила новую блузку, а эта пара пришла в зал вместе - для них наш концерт еще и свидание... Я участвую в чьих–то жизнях - пусть и совсем маленьким эпизодом.

- Вы давно работаете с артистами, снижение вкуса, нивелировку потребностей ощущаете?
- Нельзя мириться лишь с агрессивностью - это моя твердая позиция. Я, например, никогда бы не вела рок-концерты. А попса, что ж, она не всегда умная, но - безобидная. И случаются секунды откровения, нежности - меня они радуют.

- А вам не кажется, что для "секунд откровения" общество отдает попсе слишком большое жизненное пространство?
- Может быть... Но... должны же быть праздники! И делу - время, и потехе - час. Вас же не огорчают полные залы в цирке.

- Цирк честнее.
- Да, цирк честнее... На эстраде звезды громче, громогласнее, но их с грохотом и забывают. Эстрада, пожалуй, - самое жестокое из искусств.

- А вы можете позволить себе во время объявления номера выразить отношение к артисту? Как те великие конферансье, которые работали на эстраде в середине прошлого века.
- Вряд ли я имею на это право. Конферансье - редкая, теперь уже музейная профессия. Я застала последних из могикан, была на концерте, который вел, нет, блистал, Борис Сергеевич Брунов. Такой человек, как он, - сорежиссер концерта. Даже больше! Человек, который может сделать с артистом и его номером все что угодно: вознести до небес или...

- А почему их время ушло, как вы думаете?
- Потому что теперь всем ведает его величество формат, которому подчиняется даже режиссер. Концерт почти всегда записывается для телевидения. А это точное время в эфире и никакой импровизации. Кроме запланированной, естественно.

- Вот и ответ. Раньше люди приходили в концертный зал за общением, теперь мы в основном "общаемся" с телевизором, где все, как говорится, отцифровано.
- Конферансье - персона на сцене, а ведущая - человек команды. Но давайте лучше я расскажу о любимой моей работе - кинофестивале "Кинотавр". Он, к сожалению, ушел из моей жизни год назад. Самое ответственное было - это звездные дорожки, когда артисты перед церемонией открытия под прицелами камер поднимались по лестнице сочинского театра и проходили в зал. Мы в это время работали за кадром: за 40 минут времени надо было успеть достойно представить телезрителям 150 артистов: народных, любимых, известных на всю страну и желательно не повторяясь с эпитетами! Все заранее выписывалось и промеривалось шагами с секундомером. С Димой Гориным с ТВЦ мы лет 8 делали эту работу, по трое суток готовясь к ней, не вылезали из–за компьютеров. На первом "Кинотавре" мне это стоило двух дырок на ремне.

- А как вы туда попали, кстати? Это же московская тусовка.
- Случай. Все лучшее в жизни вдохновлено случаем. Режиссером "Славянского базара" однажды работал москвич, он меня и "сосватал" Марку Рудинштейну, продюсеру "Кинотавра". А на первый "Базар" в Витебске я, кстати, не ведущей приехала, а спецкорреспондентом БТ, и делала "Дневники" в прямом эфире перед концертами вместе с Дмитрием Подберезским. У нас был такой закуток перед входом в амфитеатр, где мы интервьюировали 2-3 конкурсантов, гостей. И вот однажды концерт задержался, а нам об этом забыли сказать. Мы рассчитывали работать в прямом эфире 15 минут и в результате "барахтались" там 35! Мы начали брать интервью у милиционера, у билетера, выхватывали детей из толпы, читали зрителям фестивальные газеты... Режиссер по рации просит: "Вот-вот начнется концерт, продержитесь еще немного!" И мы держались. Это "барахтанье" привело одновременно к двум результатам: Геннадий Буравкин, председатель Белгостелерадио, сказал, что Спиридович рано выпускать в эфир, пусть еще поучится, а главный режиссер "Славянского базара", москвич, пригласил стать ведущей следующего фестиваля!

- Елена, вы окончили наш театрально-художественный?
- Нет, что вы, у меня там папа преподавал, мне туда было нельзя. Актер ТЮЗа Борис Васильевич Борисенок, 50 лет в одной гримерке - даю, кстати, вам очень хорошую тему. Я училась в БГУ на журфаке, а потом работала в детской редакции телевидения. И планировала быть пишущим редактором. И сейчас пишу - иногда ведь приходится править тексты, которые тебе приносят для сцены.

- А специально сценической речи разве не учились?
- Вы понимаете, папа актер! А я всегда с ним ездила на летние гастроли - по 2 месяца по городам и весям. Я выросла в его гримерке, повторяя за ним: "...Надо колпак переколпаковать, выколпаковать..." И так далее. Или для тембра: "Мой милый маг, моя Мария..." - на одном вздохе.

- А теперь вопрос, который интересует, наверное, большинство читательниц, - о ваших костюмах: с кем вы их создаете?
- С подругой, знаменитым дизайнером Эльвирой Жвиковой. Первым делом она задает вопрос: "Для чего надо новое платье?" Для "Славянского базара" - одно, для "Кинотавра" стиль должен быть совсем другим. У меня есть один костюм, кстати, от Ирины Понаровской, я этим горжусь, она очень интересный дизайнер. Сама конструировала его мне, с примерками и т.д., а не просто роспись поставила: у нее в Москве есть свое ателье "Ира". Первые лет десять работы я за костюмы платила сама, из своего кармана. У мужа была по этому поводу шутка: "Тебе надо много работать, чтобы получить много денег, чтобы купить новые костюмы, чтобы в них много работать... Может, тебе не работать? Дешевле будет". Потом на какое-то время телевидение взяло на себя финансовую заботу о моем внешнем виде. Но, в общем, я заказываю и шью тогда, когда мне этого хочется самой. Главное - находиться в одной форме, чтобы как можно дольше носить все свои платья. Из моды они не выходят, потому что я отдаю предпочтение классике.

- У кого из ведущих, ваших московских коллег, стоит поучиться?
- У Ивана Урганта, например. Прыгучий, легкий, позволяющий себе шутить невпопад. Вроде бы... За этим стоит труд, немало прочитанных книжек, просмотренных фильмов. Мне было очень любопытно работать с Володей Березиным. Его знание настоящего русского языка, его грамотность меня просто повергали ниц. Очень аккуратен со словом, тщателен Дима Горин. Иногда они с Володей смеялись: "Аленка, ну скажи "жюри". Мы говорим тверже, фрикативнее, чем это требуют правила русского языка: белорусский акцент! Перед хорошим языком и произношением я трепещу. Не люблю сценариев с ошибками, очень внимательно отношусь к знакам препинания - меня напрягает, когда они поставлены неправильно.

- А вы бы могли работать в Москве?
- Да, конечно. Было два серьезных предложения. Но я - минчанка. Это не только прописка, но и склад характера. Ехать в Москву, это значит начинать работать локтями - там это нормально. А я не умею толкаться.

- А может быть, уже нет сил?
- Дело не в этом. Знаете, мне было очень тяжело, когда я села за руль. Мне говорят: "Почему ты уступаешь, твоя же - главная!" Я говорю: "А может быть, ему нужнее?"

- Неуверенность...
- Пусть так, но мне не хочется тратить силы, чтобы первой добежать до Олимпа. Я понимаю, что известность в шоу-бизнесе - это все достаточно условно. Я не научилась серьезно относиться к своей популярности: ах, узнают на улицах. После каждого концерта я точно знаю минусы и буду анализировать их несколько дней, не смогу быстро избавиться, если что-то сделала не так. Вообще, я себя хорошо чувствую минут 10 после концерта: приятная усталость. А потом начинается...

- С какими словами ваш муж отправляет вас на работу?
- Моя работа для него вторична, хотя, как профессиональный режиссер, он отдает должное моему профессионализму. Но, естественно, критические нотки присутствуют, мы друг другу не льстим. Но все-таки прежде всего он любит меня домашней, давным-давно сформулировав: "Мне больше нравится, когда у тебя волосы блинчиками пахнут". Мы вообще любим погулять рука в руку по берегу Свислочи.

Елена МОЛОЧКО.